Длившийся более месяца старейший отечественный оперный форум предложил вниманию публики девять опер в сценической версии: помимо абсолютной премьеры – четыре итальянских, три русских и одну французскую. В этой комбинации явственны давние устремления Шаляпинского фестиваля к примату «певческих» опер, где превалирует богатство мелодики, относящихся преимущественному к периоду зрелого романтизма его особой взволнованностью высказывания. Абсолютной премьерой стала «Свадьба Фигаро» – о Моцарте решили вспомнить (чего не делали давненько) к юбилею композитора (см.: https://gazetaigraem.ru/article/51603 ), – но и единственная классицистская «австрийка» – практически итальянка и в стратегию фестиваля вписалась вполне. Финальный аккорд тоже получился итальянским: после многолетнего перерыва в Казани прозвучало вершинное творение Верди.

«Отелло» единственный раз ставили в Татарском театре оперы и балета в конце 1980-х, и в труппе тогда был свой титульный герой – знаменитый татарский драматический тенор Хайдар Бигичев, к сожалению, рано ушедший из жизни. Тогда Шаляпинский фестиваль был еще в самом начале своего пути и не имел международного статуса, однако спустя сорок лет, пройдя путь восхождения, поставив массу сложнейших опер мирового репертуара, он вернулся к «Отелло» на новом уровне – с первоклассным вокалом международных звезд. И даже концертный формат «не испортил обедни»: режиссер Екатерина Аронова мастерски выстроила мизансцены, все поющие наизусть солисты играли в полную силу, создавая образы яркие, запоминающиеся. Не всякий полноценный спектакль может похвастаться таким уровнем актерской игры, искрой, высекаемой из сшибок темпераментов, какая сверкала в нынешнем казанском «Отелло». По традиции концертных исполнений действие в основном было сосредоточено на авансцене перед оркестром, и неминуемый крупный план делал стократ умножал психологическую выпуклость и достоверность образов, усиливая впечатление от проживания певцами-актерами своих ролей-жизней.

За «Отелло» берутся не часто – это одна из сложнейших опер у Верди, да и, пожалуй, во всем мировом репертуаре. Сквозное развитие, экспрессивный оркестр, гармонические новшества, титаническая трудность вокальных партий, особенно двух центральных мужских, – все это нередко останавливает театры. Останавливало и Театр имени Джалиля, однако на фестивале нынешнего года все звезды счастливо сошлись, и удалось сделать продукт высочайшего класса – настоящее художественное откровение.

Коллективы Казанской оперы в руках давнего друга Шаляпинского фестиваля итальянского дирижера Марко Боэми превратились в податливую пластичную массу, из которой харизматичный маэстро вылепил буквально микеланджелову по силе эмоционального воздействия фреску. Раскатистые громы тутти и нежнейшие пиано, истовое напряжение драматического развития, когда стремительно разворачивающаяся пружина увлекает накалом страстей, несущихся неумолимой лавиной; выигрышная подача каждого солиста, когда оркестр буквально дышит с каждым героем, ловя малейший изгиб интонации и предлагая «подушку безопасности» в сложных, иной раз критических моментах, нигде не принося в жертву точность следования партитуре, – все это придает исполнению невероятный тонус, формируя поле высокого напряжения.

Никакая опера немыслима без вокальных достижений, а «Отелло» особенно. Квартет компримарио, штатных солистов театра – Любовь Добрынина (Эмилия), Динар Шарафетдинов (Родериго), Ирек Фаттахов (Лодовико), Роберт Миннуллин (Монтано/Герольд) – достойно оттенял звезд, но и сам по себе был очень качественен, свидетельствуя о серьезной подготовке концерта, где никакая деталь, самая маленькая реплика не пропали втуне.

В ведущих партиях ставка была сделана на известных гастролеров. Мариинец Роман Широких предстал гибким и звонким Кассио, чей точный и музыкальный тенор свободно парил в зале, делая высказывания его до известной степени второстепенного героя значимыми и запоминающимися. Выше всяких похвал ансамблевая культура певца, что было бесценно в столь важной с игровой точки зрения роли.

Мамтовка Елена Гусева убедила вокально-сценическим комплексом: высокая, красивая, с лучезарной улыбкой и ясным взором – внешне идеальная Дездемона, она спела свою героиню по-тебальдиевски – крупным, глубоким, но тонко градуированным сопрано, которому подвластны и мощные выходы на яркие кульминации, и тончайшая звукопись лирических фрагментов. Знаменитая «Песня об иве» прозвучала у солистки проникновенно и трепетно, очаровав и красотою тембра, и естественной выразительностью.

Еще один мариинец – Владислав Сулимский – давно признанный, эталонный Яго. Вкрадчивые интонации, игра сотнями оттенков тембра, яростные кульминации, моментальное переключение звуковых красок с одного состояния героя на контрастно совершенно иное – перечень вокально-драматических «чудес» прославленного баритона можно множить бесконечно, и всех их будет мало. Сулимский не поет и даже не проживает своего Яго. Он – сам Яго: идеальное воплощение злодейского коварства и элегантного лицемерия.

Наконец, армянский тенор Ованнес Айвазян – заслуженный венец этого исполнения. В прошлые годы мощный голос певца нередко казался тускловатым, а манера слишком силовой, грубой. Однако недавнее исполнение «Силы судьбы» в московском «Зарядье» (см.: https://gazetaigraem.ru/article/51790 ) словно явило иного певца – обретшего заметно больше теноровой звонкости и ясности, умелого в кантилене, поющего не только плакатно, но нередко и изящно. Все эти открытия сполна подтвердились в Казани, и даже лучше – с учетом гораздо большей сложности партии Отелло в сравнении с партией Альваро. Мавр Айвазяна поражал мощью и феноменальными взятиями ответственных верхов, сочностью звучания и красотой темного тембра, но в неменьшей степени – глубиной проникновения в образ, когда за его экзальтацией приходилось следить буквально затаив дыхание: настолько правдиво, задевая за живое, сумел сыграть актер-певец всепоглощающие его несчастного героя страсти. 

Фотограф Айдар Раманкулов