Top.Mail.Ru
ПРИЗРАК БРОДИТ. НЕ ПО ЕВРОПЕ
На Крещенском фестивале «Новой оперы» представили российскую премьеру «Разбойников» Верди, которые оказались едва ли не самой страшной из 26 музыкальных историй композитора

Предательств, убийств, невероятных стечений роковых обстоятельств почти в каждой опере великого итальянца предостаточно. Но в этой есть нечто особенное. Верди, обратившийся к ранней драме Шиллера даже не заметил, что ее герой выписан чуть не Робин Гудом, отдающим награбленное обездоленным, зато двумя еще не испробованными коллизиями увлекся не на шутку. Первая — садистское умерщвление достопочтенного барона фон Моора младшим сыном. До конца злодей дела не доведет, но сама тема, где отец отдается на поругание и смерть детьми, — из числа невыносимых (но притягивавших Верди: не одно десятилетие он будет делать попытки подступиться к «Королю Лиру»). Вторая коллизия предлагает содрогнуться от того, что старший сын Моора, как раз и выведенный героем пьесы, собственноручно заколет любимую - не за измену и не будучи обманутым каким-нибудь интриганом. Таким жертвоприношением он «аннулирует» данную сообщникам клятву быть с ними до конца. Как связано одно с другим в отсутствие подсказок от Шиллера (в пьесе, пусть и замысловато, но расставляющего точки над «и»), не слишком понятно.  Но что до этого Верди! Он все равно произведет потрясение в публике. Тем не менее опус, возбуждающий самые сильные эмоции, театры ставить не рвутся. Почему? 

«Новую оперу» из общего ряда выведем сразу. Она исключение, потому как интерес к вердиевскому наследию у нее в крови: основатель театра Евгений Колобов особо выделял фигуру композитора, для него загадочную и манившую всю жизнь. И при нем, и без него к подзабытым опусам итальянца здесь обращались не раз. Что же до других театров, то вот статистика этого сезона: помимо Москвы, «Разбойников» увидят только в немецком Мангейме. Однако и при жизни автора особым успехом они не пользовалась. Ясно, что, создавались в те времена, когда композитор еще только искал себя. Но было и отягчающее обстоятельство: Верди пришлось работать над «Разбойниками» одновременно с «Макбетом». Галерные работы к рождению шедевров не привели. Даже оперу на шекспировский сюжет полюбили лишь во второй редакции, которую композитор по просьбе парижской Гранд-Опера сделал спустя 20 лет, основательно перелопатив партитуру. «Разбойникам» второй шанс не выпал. 

Как целое опус провисал: композитор тормозил действие тремя к ряду пространными монологами героев любовного треугольника, но локации менял как перчатки: таверна - замок - кладбище - лес - замок - лес (что, впрочем, для предложенного Москве концертного исполнения не важно). Не забыл он про свое привычное раз-два-три, раз-два-три, сопровождающее героев даже в самых страшных обстоятельствах. Но даже то, что было не столь привычным в его партитуре, яркой оригинальностью не блеснет. Уж на что изумительно вступление к опере, похожее на крохотный концерт для виолончели с оркестром, а и оно не удивило современников композитора. Под печальные стенания этого инструмента они уже утирали слезу на увертюре Россини к «Вильгельму Теллю». Но, пожалуй, самая существенная слабость оперы в том, что на месте характеров здесь еще маски. 

Вот герой Карл, похожий сразу на всех оппозиционеров мира. Хотя судьба его совсем не список с судьбы, скажем, Эрнани. Он блудный сын, виноватый от первой до последней ноты. Однако героические молнии сверкают с легкой руки Верди в его партии почти без перерыва. Да и в перерывах иное прорывалось с трудом. Сегодняшний голос исполнителя роли Михаила Губского — это неважная форма, жесткость вокальных линий и зашкаливающая экспрессия, вытянутая из ХХ века, но никак не из кладовых бельканто (к которым без железной вокальной дисциплины не подступиться). Между тем уже в первой арии ему требовалось не только «припечатать» трусливый век и преступное сообщество, в которое его бросила судьба, но и припомнить счастливое прошлое в отцовском доме рядом с возлюбленной. Однако где вы, мягкость тембра, тонкая вязь кантилены?.. 

А вот та возлюбленная, Амалия. Утешает в бедах дядю (он же отец Карла), стойко держит оборону против злодея Франческо с его матримониальными намерениями и готова принять смерть от Карла, лишь бы не жить без него. Под стать привлекательному, но довольно банальному образу и музыка, которую Верди скроил по лекалам, бывшим в ходу в его время, и «по меркам» конкретной певицы, которой надлежало петь премьеру. Это была Женни Линд, прозванная шведским соловьем. Не владей она в совершенстве искусством бельканто, едва ли запечатлелась бы ярчайшей фигурой в истории музыки. Но для Марины Нерабеевой бельканто не родная стихия уже потому что красоте вредил позиционный изъян -  плоский в среднем регистре звук. 

Традиционным вышел и «благородный старик» фон Моор. В это амплуа бас Алексей Антонов вписался вполне, хотя успех его колебался, как чаши весов. На одной — хорошая вокальная культура, на другой — слабые низы и некоторая «усталость» тембра, что в ансамблях с куда более голосистыми коллегами сделает его едва заметным. Впрочем, неидеальная слаженность многоголосий — общая проблема всех занятых в исполнении солистов. 

Но Франческо! Даже он был выписан без специфических портретных характеристик, при том что Шиллер подбрасывал композитору интереснейшие идеи. У него-то злодей особого замеса: нигилист-богоборец, зачитывавшийся в детстве... житиями святых мучеников. Верно, из гремучей смеси того с другим и родятся у этого персонажа одновременно жажда изощренных издевательств над беззащитным отцом и муки совести, доведшие до петли, - которую, впрочем, Верди убрал подальше, просто выпроводив потенциального самоубийцу со сцены. Знал: ужас перед наказанием бывает сильнее самого наказания, да и другую смерть - Амалии видел он в качестве главной ударной силы... В партии Франческо блистал Василий Ладюк. Голос ровный по всему диапазону. Слово скульптурное. Вокальные линии почти без узелков. Могуч в исступлении, но и лириком получалось быть - ровно настолько, чтобы попытаться обмануть девушку, к которой не испытываешь никаких желаний, кроме одного: отомстить за то, что главный в ее сердце - другой.  

Будь все солисты, как этот, мы бы кричали «ура». Благо и оркестр под управлением Александра Самоилэ, и хор, и исполнители как минимум двух из трех второстепенных партий свою высоту взяли. А так — получили вердиевский финал, отягощенный еще одним пугающим «персонажем» - призраком, в который почти превратилась в наших краях дивная птица бельканто. 

Фото – Екатерина Христова

Фотоальбом

Поделиться:

Наверх