Top.Mail.Ru
АСМИК ГРИГОРЯН КАК ЗВЕЗДА ЗАЛЬЦБУРГА
Именно в таком ореоле афиша концерта в Большом зале Московской консерватории представила молодую, но уже знаменитую литовскую сопрано, партнером которой выступил белорусский лирический тенор Павел Петров. В концерте участвовали Госоркестр п/у Константина Орбеляна и Каунасский государственный хор п/р Пятраса Бингялиса.

Первое отделение было европейским, второе русским. И в обоих А. Григорян произвела двойственное впечатление. Протестной реакции не возникло: все было стабильно, но рутинно, однообразно и неинтересно. Холодное, стального отлива звучание сопрано lirico spinto – безобертональное, абсолютно «прямое» – зажечь огнем не смогло.

Певица дебютировала в Зальцбурге в 2017 году в партии Мари в «Воццеке» Берга. Там же на следующий год ошеломила публику в партии Саломеи в опере Рихарда Штрауса и в нынешнем году снова произвела фурор в этой же постановке. Исходя из живых московских впечатлений в традиционном оперном репертуаре, поверить в ее феноменальный успех в Зальцбурге не составляет труда. Но то, что фактически в начале карьеры А. Григорян обратила взор к Бергу, Рихарду Штраусу и Корнгольду (Мариэтта в его «Мертвом городе» в Ла Скала), а в русском репертуаре – к партии Полины в «Игроке» Прокофьева (как раз и требующей нарочитой вокальной жесткости), выявляет одно: такое соседство с итальянской и русской классикой отбирает у классики весьма много.

На одной «лирико-спинтовости» принять партию Саломеи возможно: это все же не Электра Р. Штрауса. А отсутствие вокального драматизма оказалось весьма заметно. Не было его ни в известной арии Русалки из первого акта оперы Дворжака, ни в рассказе Мими, ни в дуэте Мими и Рудольфа из финала первого акта «Богемы» Пуччини. Скупые музыкальные эрзацы. «Вполне съедобно, но не вкусно».

То же и в сцене письма Татьяны из «Евгения Онегина»: без фактурной плотности и ровности звуковедения, без чувственности артистического посыла, без выразительного нижнего регистра эта «сцена сцен» русской оперы предстала лишь докладом на тему страсти, самой страсти так и не явив. Пожалуй, впервые хотелось, чтобы продолжительная сцена закончилась как можно быстрее, ибо зацепиться в ней слуху было не за что, притом что у лирических сопрано она, в отличие от драматического финала оперы, проблем обычно не вызывает и, как правило, довольно неплохо наполняется чувственностью.

Даже в условиях концерта исполнитель должен создавать свой «мини-театр», но этого не произошло. Перед нами предстала какая-то робкая ученица, как будто бы не было ни Зальцбурга, ни Милана, ни других престижных оперных сцен, от которых за период карьеры А. Григорян рябит в глазах и которых просто не перечесть. Ее холодно-отстраненная манера оказалась на руку лишь образу слепой Иоланты: из оперы Чайковского прозвучало ариозо героини и ее дуэт с Водемоном (начавшийся почему-то не с начала – большой кусок был выброшен).

Впервые услышать А. Григорян довелось на Оперном балу Елены Образцовой в 2015 году на Исторической сцене Большого театра. Убеждение в «лирико-спинтовости» ее голоса сложилось уже тогда, и все же на тот момент эмиссионный посыл певицы был существенно плотнее и сильнее, а голос звучал намного свежее и ярче. Ту же арию Русалки Дворжака она сделала чувственнее, музыкальнее, чем сейчас. Тогда можно было говорить и о стильности исполнения, но сегодня это уже не так, и яркость вокальной линии в традиционном репертуаре при недостаточности красок нижнего регистра «просела». А ни ее Мари, ни Саломею, ни Мариэтту мы в Москве так и не услышали.

На исключительном позитиве тенор П. Петров запомнился по гала-концерту на этой же сцене: с того момента прошло чуть менее года, и за этот период голос певца несколько укрупнился. Если тогда при «полетности» и хорошем «простреле» зала исполнитель обнаружил практически точечную фактуру звучания, то сейчас поразил приятно мягкой, обволакивающей объемностью. Лирически-светлый голос обладает очень красивым, теплым тембром, и всю его красоту, вложив в него все свое вокальное мастерство, П. Петров сумел раскрыть и в поэтически-чувственной арии Рудольфа из первого акта «Богемы», и в популярнейшем образце бельканто Доницетти – меланхолически-просветленном романсе Неморино из «Любовного напитка». Торжеством кантилены стала ария Ленского: слушать ее было сплошным удовольствием. В обоих дуэтах с певицей тенор c лихвой «перепел» сопрано. И каждый оперный образ создавал с подлинно театральной убедительностью.

Фото предоставлены организатором концерта – агентством "Подмосковные вечера"

Поделиться:

Наверх