Для «Петербургских дождей», которые существуют в непрерывном обновлении форматов, «Филармоника» – очередное новшество. Художественный руководитель фестиваля Антон Танонов говорит о проекте как о «своего рода трамплине для молодых музыкантов». И трамплин этот весьма высок: сочинения представителей новейшей композиторской генерации представил оркестр «Таврический» под управлением Михаила Голикова, одного из сильнейших интерпретаторов современной музыки. 

Новым для «Дождей» стал и географический охват: экспансия фестиваля, исходно сфокусированного на родном культурном локусе, распространилась до Казани, вовлекая Москву, Ростов-на-Дону и Нижний Новгород. Так возникла возможность сличить мышление композиторов из разных регионов, и результаты довольно симптоматичны.

Первое, что обращает на себя внимание, – уровень консолидированности, гораздо более высокий, чем в предыдущих поколениях, даже в поколении «миллениалов», оканчивавших консерваторию в 2000-х. Ментальное, слуховое пространство для композиторской молодежи стало почти совершенно неразграниченным, так что своеобразие местных школ либо утратило актуальность, либо требует обновленного определения. Второе – отношение к традиции и новаторству. Никто из авторов не ищет нового, не утверждает традиционное, скорее, все они – в поиске даже не личного своеобразия, а себя как такового.

Этот поиск происходит в среде, лишившейся стратификации, актуальной для тех, кто начинал еще лет 15–20 назад. Что было раньше пластами «классико-романтическим», «авангардным», «постмодернистским», вдруг смешалось, образовав суспензию, где капельки тенденций и стилей прецессируют наряду друг с другом. И все авторы имеют неоспоримый уровень подготовки, так сказать, цепко держат в руках академическую нить, ведущую их к себе через воспринятые извне впечатления.  

Любопытно, что для большинства эта нить, по сути, – симфонический метод в том виде, какой он принял в позднесоветской культуре. Так, открывающий программу концерт для саксофона «Потерянный витраж» москвича Бориса Карякина – экспрессивный мелодико-фактурный поток, который возникает исподволь, вливаясь в эмоционально напряженное созерцание. И так же, на драматургии, диктующей перетекания, переходы от медитативности к стремительности, устремленности, строятся Концерт для скрипки с оркестром Ольги Пивоваровой, «Хорал» Максима Бушуева (оба из Петербурга), Концерт для виолончели с оркестром Ольги Веденкиной (Нижний Новгород). Однако во всех случаях есть существенное отличие от академического симфонизма. Совершенно исчез пафос тематизма, поиска интонационного зерна, яркого инициального элемента – преобладает движение как таковое, поток времени, то ускоряемый, то замедляемый, наполняемый неким музыкальным веществом, рожденным из личных переживаний, из окружающей музыкальной среды. 

Любопытно, что молодые авторы не испытывают потребность в тематической и узкожанровой характерности даже в определенно жанровой музыке. Небольшой трехчастный цикл «Ретро» петербуржца Алексея Тарасова – пример откровенной эстрадно-симфонической стилистики, две быстрые пьесы, между которыми помещен лиричный «медляк». Вещь эта прямолинейно убедительна моторикой, уверенным оркестровым письмом, жанр же, как и тематизм, в каждой из частей настолько обобщённы, что не имеют существенного значения, – важны только движение и настроение. Артем Гаркавцев из Ростова-на-Дону представил два номера из балета «Ночь перед Рождеством», и в них также есть лишь очень обобщенная ретроспективность, не конкретизируемая ни значимой фольклорностью, ни даже местным (скажем, требуемым по сюжету малороссийским) колоритом. 

В музыке «Филармоники», особенно в сочинениях Бушуева, Пивоварова, Карякина, присутствуют экспрессия, интересные звучности и интонационные повороты, и это именно повороты, как бы ракурсы видимого мира, возникающие на пути и перетекающие друг в друга, но не кристаллы, не структуры, из преобразований и сочленений которых родится целое. Притом вся эта музыка на удивление соответствует термину «филармоника» (либо же он удачно подобран), то есть «звучащая филармонично»; она не прикладная и не фоновая, она – для созерцания в специальное время и специальных, более или менее «колонных» пространствах. В этих произведениях много концептуальности, скрытой или явной, как в сочинении Haunted by music Никиты Кочура (Ростов-на-Дону). Вещь, навеянная «Музыкофилией» О. Сакса, иллюстрирует связь музыки с психодинамикой – фрагменты из популярной книги известного невролога, зачитываемые по ходу пьесы, убедительно соотнесены со звуковой тканью.

Считается, что творческое высказывание бывает как никогда искренним только в молодости. Так ли это в общем случае, бог весть. Ведь молодые творцы порой придумывают себя. Впрочем, даже тогда непосредственность, читаемость намерений свойственна творчеству молодых в высокой степени. Некий исповедальный тон весьма интенсивно окрашивал концерт, и это «вещание от первого лица» ощущалось тем сильнее, что трое из авторов вышли на сцену в качестве исполнителей своих сочинений. Борис Карякин (саксофон) и Ольга Пивоварова (скрипка) превосходно солировали в собственных концертах, а Никита Кочур выступил в роли чтеца «Музыкофилии». Лишь Виолончельный концерт Ольги Веденкиной прозвучал не в авторском, но от того не менее замечательном исполнении Федора Юрченко. 

Фотограф Вера Безрукова