История несостоявшегося романа гениального мелодиста и оперного жанра хрестоматийно известна: яркий дебют с «Алеко» – краткое, но плодотворное музыкальное руководство Большим театром, где состоялись премьеры еще двух опер, – брошенная «Монна Ванна». Впрочем, с «брошенкой» ситуация анекдотично-сомнительная: Рахманинов якобы не нашел общего языка с Метерлинком (по произведению которого создано либретто), много раз хотел завершить сочинение, а в конце жизни наложил запрет на исполнение написанного в 1906 году единственного акта, из-за чего «Монна Ванна» десятилетиями оставалась недоступной. Ее концертная премьера состоялась только в 1984-м в США, в 1990-е опера пришла в Россию и до сих пор исполнялась также лишь концертно.

Сценическую премьеру режиссер Юрий Александров предваряет сценами из «Алеко» и «Франчески да Римини»: в обеих операх, как и в «Монне Ванне», присутствует тема неверности в любви (видимо, очень волновавшая композитора). Кроме того, некая фрагментарность первого акта спектакля-дуплета имеет свою логику, ведь и второй акт – это, по сути, тоже лишь фрагмент сочинения. Обе части представления превращены в «лекторий»: перед началом каждого сочинения молодой дирижер Михаил Илющенко сообщает публике «базовую информацию». Это немного сбивает настроение ожидания театрального чуда, но кому-то, возможно, помогает лучше понять происходящее.

У «лектория» есть своеобразный эпилог: на аплодисментах художественный руководитель театра Александров выходит к публике с небольшой речью. Такова традиция в Камерном музыкальном, только на сей раз речь была подчеркнуто пацифистского характера. В ней основным посланием постановки назывались осуждение войны как чудовищного и недопустимого продукта социума и апелляция к гуманистическим основам бытия с акцентом на том, что война это зло (позиция беззубая, но по-своему трогательная и вызывающая сочувствие).

Причина такого послесловия кроется в самом театральном продукте. Если фрагменты двух первых опер поставлены весьма традиционно, в исторических костюмах и в полагающемся по сюжету антураже (вот бескрайняя степь Бессарабии с полыхающим костром – вот средневековая замковая зала с резным троном: свет Азата Юлбарисова, видео-арт Георгия Савельева), то «Монна Ванна» перенесена в наше время и не куда-нибудь, а в зону СВО. Ошибиться невозможно – над сценой свисает маскировочная сеть, беседующие военнослужащие (Гвидо, Борсо и Торелло) – в камуфляже цвета хаки, и самое главное – на стене убого обставленного помещения расположена карта тех самых регионов, где сейчас идут активные боевые действия. Удивляться такой смелости не стоит: Юрий Александров всегда неравнодушно и оперативно откликается на актуальную повестку, находя параллели в искусстве. Достаточно вспомнить его спектакль-митинг «Крым» 2014 года (по опере Мариана Коваля «Севастопольцы») или обращение к совершенно забытому «Октябрю» Вано Мурадели в 2017-м, когда в оперном театре России про знаменательную годовщину революции, кроме режиссера-патриарха, не вспомнил никто.

Эта смелость, для кого-то несколько провокативная, для кого-то – назидательно-дидактическая, в «Монне Ванне» сначала чуть «бьет по глазам». Почти экспрессионистская музыка Рахманинова рисует реалии совсем другой войны и другой эпохи, однако она же тебя и совершенно затягивает, так что визуальная сторона спектакля остается лишь внешней оболочкой, которую можно принять, а можно и не замечать. Даже незавершенность оперы воспринимается уже не так однозначно: накал страстей в ее единственной драматической сцене столь силен, что кажется, будто уже в экспозиции, самой «постановкой проблемы» Рахманинов дал ответы на все вопросы. Может быть, именно потому он и не продолжил работу над «Монной Ванной»: действие выглядит вполне законченным высказыванием. Да, с многоточием в конце, но без ощущения недоговоренности и необходимости продолжения. Тем более что Александров придумал безапелляционный финал: старик-отец главного героя Марко, принесший ему ужасную весть о цене мира (герой должен пожертвовать честью супруги – той самой Монны Ванны), умирает от сердечного приступа, не выдерживая драматизма ситуации, а сам Гвидо стреляется на финальных аккордах за почти опустившимся занавесом.

В музыкальном отношении премьера (довелось увидеть второй спектакль) предстала бенефисом-триумфом баритонов театра: выразительным Алеко оказался Валерий Каула, яростным Ланчотто – Юрий Фельдшеров, погружение же в образ Гвидо Виталия Новикова было столь абсолютно, что за его персонажа порой становилось по-настоящему страшно, – настолько выпукло были сыграны-спеты страдания героя, рвущие его душу.

Очевидно, подготовке «Монны Ванны» были отданы все силы: если первая часть спектакля так и осталась добротной иллюстрацией, пусть и живой, и не трафаретной, то в премьере режиссер проработал с каждым исполнителем его роль на все сто. Помимо блистательного Новикова – Гвидо, цепляющим оказался образ старика Марко в исполнении ветерана театра Виктора Алешкова. Проникновенно сыграла титульную героиню Анастасия Вязовская: красота ее героини и холодноватая отрешенность вокала оказались исключительно соразмерны тем музыкальным характеристикам, что заложил в партитуру для загадочной протагонистки великий Рахманинов. 

Фото предоставлены пресс-службой Камерного музыкального театра «Санктъ-Петербургъ Опера»