Фестиваль стартовал в 2012-м, когда в идею директора Санкт-Петербургского мюзик-холла Юлии Стрижак, музрука театра Фабио Мастранджело и арт-директора фестиваля Виктора Высоцкого мало кто верил: «Опера на улице? Да кто к вам придет? В городе и так полно оперных театров!..» Но уже первый спектакль – «Жизнь за царя» на Соборной площади Петропавловской крепости – собрал более пяти тысяч зрителей, а на фестивале прошлого года в совокупности побывало свыше пятидесяти тысяч человек. Фестиваль стал неотъемлемой частью культурного пленэра города: за эти годы показано 56 постановок в тринадцати живописных местах Петербурга и Ленинградской области – среди них как сверхпопулярная классика, так и раритеты (например, «Царь и плотник» Лорцинга, «Черное домино» Обера и «Капулетти и Монтекки» Беллини).

«Леди Макбет Мценского уезда» появилась в фестивальной афише этого года неслучайно – к 120-летию со дня рождения Шостаковича и 90-летию публикации посвященной ей одиозной статьи «Сумбур вместо музыки». Опера прозвучала со смягченным текстом либретто (в отличие от недавней премьеры в МАМТе, где со сцены не раз неслись откровенные ругательства изначальной версии Александра Прейса) и с многочисленными купюрами (особенно во второй половине оперы; например, полностью изъята колоритная 7-я картина «В полицейском участке»), что вполне оправданно в условиях «уличного проката».

Для «сумбурной» музыки выбрали поляну у Елагиноостровского дворца в парке имени Кирова: насколько эта «диспозиция» конгруэнтна атмосфере опуса Шостаковича? С некоторых пор фестиваль стал использовать защищающий от капризов погоды полупрозрачный навес над сценой, который в значительной степени перекрывает красоты той или иной исторической локации, в которую художник Юлия Гольцова искусно вписывает свои художественные миры. Кроме того, также с недавних пор используется большой экран, на котором воспроизводятся не только колоритные эффекты, но и целые кинозарисовки (в этот раз было так же), – он в еще большей степени «отменяет» значимость локации. Перед зрителем предстает вполне традиционная театральная коробка, в которой разворачивается действие той или иной оперы. Добавим к этому, что белоснежный палладианский дворец Кваренги – Росси был идеален для, например, «Тоски» на фестивале 2023 года, однако для иллюстрации «темного царства» Лескова едва ли подходит.

Однако на ситуацию можно посмотреть и иначе: монументальный палац – олицетворение внешнего величия Российской империи, внутренности которой при ближайшем рассмотрении оказываются подгнившими, а царящие нравы чудовищными. Кстати, именно реалистическая заостренность, грубоватая сатира на дореволюционные порядки, гротеск на грани фола в значительной степени определяли успех оперы у советского зрителя 1930-х. В таком случае «рама» Елагина дворца оказывается совсем не лишней.

Сценограф Гольцова «украшает» коробку сцены деревянными балками (из них даже сооружено своеобразное перекрестье – привет упомянутой постановке в МАМТе): это своего рода клетка для жившей «в девках, хоть и бедно, но свободно» Катерины. На видеозаднике «крутят» не только подобающее моменту, но и самое настоящее кино – уже до первых тактов оперы зрители становятся свидетелями допроса арестованной Катерины: она рассказывает историю своей жизни и объясняет мотивы преступлений (позже эти видеомонологи в ряде случаев будут продолжаться между картинами). При этом беседа со следователем происходит в 2000-е, тем самым авторы спектакля протягивают ниточку ко дню сегодняшнему, хотя в самом спектакле таких маркеров нет – он воспринимается как вполне традиционная иллюстрация оригинального сюжета.

Вместе с тем режиссер Андрей Сидельников привнес в ткань постановки несколько специфических элементов. Помимо киновставок, это обилие пластики: пять балетных пар (девушки в узких красных полупрозрачных платьях, молодые люди в распахнутых белых рубахах) иллюстрировали не только «порнофонию» (по меткому выражению музыкального критика The Sun) сцены соблазнения, но и многие прочие фрагменты оперы, помогая публике понять подтексты разворачивающегося на сцене и в партитуре. Эти иллюстрации в целом были уместны и эстетичны, а цветовая гамма костюмов танцовщиков (белое, черное, красное) соответствовала колористическому решению всего спектакля, в котором главная героиня представала последовательно в трех платьях: черное – для тоски и скуки, красное – для страсти, белое – для венчания. Образы, предложенные режиссером, были в целом узнаваемы и не поражали неожиданными нюансами, исключение составил лишь финал оперы, в котором отчаявшаяся Катерина топит в бурных водах сибирской реки не соперницу Сонетку, а самого Сергея, – решение, быть может, морально-этически более оправданное и логичное, однако расходящееся с замыслом создателей оперы. «Оба потонули», – возглашает чуть подкорректированный исходный текст Сержант (Александр Кузнецов). Для тех, кто смотрит оперу впервые, такое окончание, наверное, покажется единственно справедливым.

«Оператором» фестиваля «Опера – всем» выступает Музыкальный театр имени Шаляпина (бывший Ленинградский мюзик-холл), однако часто привлекаются и силы извне, включая зарубежье. В частности, в «Леди Макбет» из солистов Шаляпинского значимую партию исполнила лишь Анна Буслидзе: ее Сонетка была молода, кокетлива и обладала внушительным меццо с эротичными низами. Остальные певцы в основном представляли Мариинский театр, где опера Шостаковича держится в репертуаре десятилетиями. Феерию разгульного гротеска продемонстрировал Андрей Зорин в партии Задрипанного мужичонки: ярчайшее решение неоднозначного образа. Обстоятельным и выразительным Борисом Тимофеевичем предстал Юрий Власов, робким подкаблучником Зиновием с истеричным тенором – Николай Емцов, ухарски наглым Сергеем – Сергей Семишкур. Впечатлила и работа Жанны Домбровской: ее Катерина оказалась разнообразной по интонационно-эмоциональным краскам, актерски емкой, убедительной, кроме того – прекрасно звучащей по всему диапазону во всей сложнейшей партии, с хорошей в целом дикцией. Пожалуй, в формате опен-эйр певица понравилась более всего – гораздо больше, чем в слушанных ранее мейнстримных партиях на театральной сцене (Аида, Валентина в «Гугенотах» и прочие).

Коллективами постановки выступили Концертный хор Санкт-Петербурга (худрук Владимир Беглецов) и Симфонический оркестр Санкт-Петербурга (дирижер – приглашенный из Красноярска маэстро Владимир Ланде). Их работу можно оценить как цельную и продуманную, сполна передающую глубину музыки Шостаковича.

Фото предоставлены пресс-службой Музыкального театра им. Ф.И. Шаляпина