Моцартовские традиции «Геликона» впечатляют: шли и идут «Похищение из сераля», «Свадьба Фигаро» и «Волшебная флейта», ставились большие раритеты (например, «Милосердие Тита») и малые («Аполлон и Гиацинт» или «Мнимая садовница»). И вот новый заход: «Директор театра», милая безделушка, не опера, а скорее комедия с музыкой, как своего рода пролог к «Мнимой простушке», которая никогда не ставилась на отечественной сцене, и, стало быть, показ в «Геликоне» – ее российская премьера.

Удивительно, что в наследии Моцарта все еще отыскиваются сочинения, обойденные вниманием русской сцены. В отношении «Мнимой простушки» ситуацию можно понять: опера двенадцатилетнего Моцарта была забыта почти на полтора столетия, ее вновь открыли только в 1921 году (возрождение состоялось в Карлсруэ), и еще столетие спустя она добралась до России (честь и хвала просветительской миссии «Геликона»!). «Директор театра», напротив, имеет у нас богатую традицию: в частности, долгое время он жил в Камерном музыкальном театре Бориса Покровского, а кроме профессиональных театров, его нередко ставят в учебных студиях.

В «Геликоне» поступили вполне логично, соединив две оперы и интерпретировав первую предисловием ко второй: действие изначально происходит в репетиционном зале, который уже готов к показу «Мнимой простушки». Публика видит перед маленьким театральным порталом кровать, на которой мирно спит молодой человек, – как оказывается впоследствии, это директор театра Франк (роль без пения исполняет Максим Шабанов). Его пододвигает на проведение кастинга для своей новой постановки певец-комик Буфф. На кастинг приходят, помимо указанных персонажей – конкурирующих примадонн Херц и Зильберкланг, – незапланированный композитором тенор Фогельзанг, который поет арию Тамино из «Волшебной флейты». Исходная пьеса Г. Штефани изрядно переработана Мариной Скалкиной и режиссером-постановщиком Даниилом Санитаром: кроме фрагмента из «Флейты», в действие вплетен дуэт Церлины и Дон-Жуана. Ход оправданный, учитывая, что оригинальных номеров в «Директоре…» всего пять, – таким образом музыкальный вес первой части диптиха заметно усилен.

Режиссер и постановочная группа (художник Ростислав Протасов, световик Анна Иванова, художник по гриму Ангелина Олейникова) оставляют действие «Директора…» в современности, поэтому все герои одеты в сегодняшний кэжуал преимущественно черно-белой гаммы, а колонны расписаны комиксами-граффити, на одном из которых Моцарт, подобно Эйнштейну со знаменитой фотографии, показывает красный язык. Режиссерское решение выдержано в старых геликоновских традициях, когда театр еще только формировался и в нем было много чего студийного: от инсценировки веяло старым добрым капустником, в котором качество компонентов отступает на второй план перед обаянием молодости и непосредственности. Однако при этом музыкально все было сделано очень добротно. Блистала колоратурной эквилибристикой опытная прима Елена Семенова (Зильберкланг), красиво исполняли свои номера стажеры – сопрано Наталья Смирнова (Херц), тенор Даниил Гаркунов (Фогельзанг), баритон Иван Опря (Буфф).

По сравнению с «Директором…», «Мнимая простушка» – весьма серьезная вещь аж в трех действиях: полноценная опера на итальянском без малейших признаков зингшпиля или подобных «полуразговорных» жанров, со значительными вокальными сложностями в заковыристых партиях солистов. Их тут семеро – два брата-самодура-женоненавистника (богатые владельцы поместья, где по сюжету разворачивается действие), два венгерских вояки-постояльца и три дамы. Суть оперы – в преодолении женоненавистнических установок владетельных братьев с тем, чтобы воякам жениться на полюбившихся им дамах этой фазенды (одна из них – сестра самодуров, другая – ее служанка), а также оженить и самих феодалов-сумасбродов. Поскольку опера комическая, то поставленная цель с блеском достигается – действие завершается тремя свадьбами; оставшийся без пары один из братьев не выказывает никаких признаков сопротивления итоговой ситуации.

«Простушка» решена в утрированно дель-артовской стилистике (режиссер Михаил Мышлянов, художник – вновь Ростислав Протасов, световик Антон Гордиенко, хореограф Ксения Лисанская, художник по гриму Дарья Непомнящих): кринолины и разноцветные парики, кружева и камзолы, чулки и корсажи – все на месте, но все имеет гротескный вид. Например, те же парики кислотных цветов и прочее. Еще один штришок: многие барочные костюмы сшиты из джинсовой ткани – таким образом постановщики перекидывают мостик в современность, а еще больше – в геликоновское прошлое (знаменитый спектакль Дмитрия Бертмана «Петр Великий» по опере бельгийца Гретри в 2003 году был выдержан в этой же стилистике). В небольшом пространстве малой сцены при минимуме декораций и реквизита (ведь разыгрывается спектакль в спектакле, никакого поместья нет и в помине, в лучшем случае – элементы обстановки дома) постановщики выдвинули перед собой задачу сделать действие разнообразным и нескучным. В целом им это удалось путем акцентирования актерской проработки ролей, выдержанных в нарочито буффонной эстетике.

Музыкальное качество при этом не пострадало. Из «Директора…» в «Простушку» перекочевали два певца (Опря – Симоне и Гаркунов – Фракассо), а из добавившихся новых вокалистов понравились все, но особенно – утонченная вокализация Анастасии Лаптевой (Розина) и сочный тембр Иоанна Грищенко (Дон Кассандро). Маэстро Филипп Селиванов и камерный оркестр обеспечили достоверность стилистики обеих партитур, хороший баланс с певцами и в целом точность исполнения. Красот в сочинении юного Моцарта хоть отбавляй: несмотря на «младенческий» возраст гения, в сочинении абсолютно узнаваема его авторская рука, проявившаяся в свежести и естественности мелодики, в гармоничности ансамблевого письма. Эти чарующие достоинства дирижер и певцы сумели подчеркнуть на все сто, доставив слушателям истинное наслаждение. 

Фото Ирины Шымчак