Полувековой юбилей – серьезный рубеж: Екатерина Семенчук подошла к нему с огромным багажом достижений. Праздничный буклет пестрил перечислениями наград и званий, исполненных партий, концертов и записей, имен дирижеров, режиссеров и концертмейстеров, сценических площадок по всему миру и выдержками из прессы, возносящей певицу буквально на недосягаемую высоту. Общая картина поражает: за чуть более четверти века активнейшей карьеры Екатерине Семенчук удалось сделать так много, что хватило бы на несколько творческих биографий.

Поразила и представленная программа: объемом и продолжительностью, стилистическим разнообразием, постоянной сменой амплуа – Семенчук чередовала сопрановые и меццовые вещи, всего их было десять, а кроме них – четыре биса. Подбор номеров – в основном нетривиальный. Если «Кармен» – то цыганская песнь, а не хабанера с сегидильей (исполнена она, кстати, была на гоночном ускорении и с широчайшей палитрой интонационного разнообразия). Если Марфа из «Хованщины», то «Исходила младешенька», спетая сокровенно на мецца-воче, а не излюбленное певицами «Силы потайные». Если Леди Макбет, то не кабалетта с письмом, полная победных рулад, а тревожная, зловещая «La luce langue», исполненная затаенным темным звуком. Конечно, были и хиты из хитов – вроде песни Азучены, романса Сантуццы или выходной арии Турандот.

Пела Семенчук на четырех языках. Погруженной в состояние тоски и безутешной обреченности предстала ее Катерина Измайлова; из итальянок, которых ожидаемо было больше всего, эталонными вышли Азучена и Сантуцца – страстные и яркие, а из французского и немецкого репертуара особенно удались бисы, которые певица сделала раскрепощенными на двести процентов – в гораздо большей степени, чем ответственные арии основной части программы: заводная Джудитта Легара и вальяжная Перикола Оффенбаха по-настоящему очаровывали.

У Екатерины Семенчук огромный голос. Он огромен во всем: в своем объеме, мощи, сочности и густоте, обертоновой глубинности и, конечно же, тесситурных возможностях. Ее «метания» между амплуа поэтому совершенно не случайны – природа позволяет петь практически все, написанное в скрипичном ключе. Первые заходы на территорию сопрано Семенчук сделала лет десять назад (начала с вердиевской Леди Макбет), и вот теперь семьдесят процентов номеров ее юбилейного концерта сопрановые. Эта смелось и репертуарная всеядность восхищает и даже иногда чуть-чуть пугает. В этой связи вспомнился гала Елены Образцовой, также посвященный полувековому юбилею, в 1989-м в Большом театре: тогда у нас еще не было принято «каскадерски» экспериментировать со своим голосом, поэтому половина программы из репертуара драматического сопрано от всемирно знаменитой меццо обескураживала. Спустя почти сорок лет похожая, если не еще большая свобода в использовании своего «инструмента» от другой меццо, конечно, уже так сильно не удивляет, но все же не отдать должное артистке было бы неправильно.

Артистизм Семенчук глубоко театрален. Каждая ария решена актерски неожиданно, причем нередко на пределе художественной выразительности – броско, сильно, с огромной амплитудой. Если форте в кульминациях – то оглушающие и тотально заполняющие зал, буквально накрывающие лавиной. Если пианиссимо – то тоненькое, как кружево, как дуновение ветерка, как перышко. Если молитвенность – то истовая, как перед иконой, если горе – то всесокрушающее, испепеляющее и жгущее героиню изнутри, если кокетство – то на грани фривольности (но никогда за оной). Семенчук – артистка щедрая, она не скупится на эмоции, живет на сцене открыто и иногда, может быть, даже чуть вызывающе, но художественный ожог от ее искусства остается, безусловно, у каждого.

..Прием, оказанный Екатерине Семенчук переполнившей зал публикой, был оглушительным. Преданные поклонники завалили певицу цветами, и она не осталась в долгу, исполнив фактически полное третье отделение бисов. 

Фото предоставлены пресс-службой Московской филармонии