Любовь Валерия Гергиева к творчеству Римского-Корсакова известна: еще в 1994 году (к 150-летию композитора) маэстро организовал в Мариинском театре первый фестиваль из сочинений Николая Андреевича. Следующий масштабный проект осуществился четверть века спустя: тогда было исполнено все наследие самого плодовитого из кучкистов. Постановки опер Римского-Корсакова появляются в Мариинке с завидной периодичностью. Сегодня их в репертуаре театра 12 (!), три оставшиеся – вечные «парии» «Млада», «Сервилия» и «Пан воевода» – пока возникают лишь в концертных версиях.

«Золотой петушок» вниманием не обижен, его часто ставят, в том числе за рубежом, в Мариинском же сегодня целых две версии этой оперы: глянцево-гламурная, поставленная в 2014 году Анной Матисон и идущая на Новой сцене, и постановка Анны Шишкиной (2025) для Концертного зала, решенная в стилистике детского утренника. Последняя могла бы идеально вписаться в пространство «Зарядья» (многие параметры залов сопоставимы, и опыт такой у Мариинки уже есть – вспомним привозившихся ранее «Очарованного странника» или «Тристана и Изольду»), однако Гергиев решил посмаковать в Москве исключительно красоты партитуры – опера была дана в концертном исполнении.

Да, не было костюмов и декораций, отсутствовали даже привычные по нынешним временам видеопроекции, тем не менее на сцене жил театр. Пусть его нужно было домысливать, но делать это было несложно благодаря яркому музыкальному воплощению. Солисты пели наизусть и играли на все сто, взяв мизансцены из сценических воплощений и изрядно добавив куража. Амелфа без конца грозила пальчиком Петушку за то, что он будит царя своими кукареку, братья-царевичи практически подрались на авансцене, царь Додон всамделишно плясал, выдавая веселящие зал коленца, а Звездочет так заинтересовался красотою Шемаханки, что демонстративно смотрел на нее сквозь царя как сквозь пустое место.

В отличие от благостно-сказочного спектакля на родной сцене «Мариинки-3», в «Зарядье» на первый план выдвинулась гротескно-сатирическая природа сочинения. Как известно, композитор писал, что желает «царя осрамить окончательно», вместе с либреттистом Владимиром Бельским не жалел едкого юмора для своих персонажей и, не снижая остроты критики, сумел подать ее на высоком художественном уровне. Концертное исполнение, заострив всю вложенную авторами издевку, получилось не просто ярким и смешным, но заставляющим задуматься над природой власти, над русскими архетипами. «Золотой петушок» вновь предстал остроактуальным сочинением, словно написан только что и для нас.

Гергиев – прекрасный интерпретатор Римского, о чем можно было, наверное, лишний раз не напоминать, однако удержаться трудно, сравнивания концерт в «Зарядье» с впечатлениями от второй премьерной серии в Мариинском театре, которую в январе провел другой дирижер (Заурбек Гугкаев). На этот раз оркестр буквально околдовывал в ориентальном втором акте и одновременно смешил прямолинейностью в многочисленных сатирических эпизодах. Оглушающие тутти в момент прибытия Додона и Шемаханки в третьем акте, когда в зале все грохотало и звуки разнузданного шествия буквально вдавливали в кресла, – один полюс; другой – нежнейшие пиано, эфирные переливы арф, и в целом очень бережная подача голосов солистов, которых всегда было отлично слышно, а благодаря их качественной дикции бегущая строка над сценой была не нужна. Форма оркестра – феноменальная, что было ясно с первых звуков труб во вступлении. То же можно сказать и о хоре (хормейстеры Константин Рылов и Никита Грибанов), который не только превосходно, по-театральному игрово пел, но еще и отчаянно лицедействовал.

О солистах – только суперлативы. Сочностью голосов особенно запомнились Александр Трофимов (Гвидон), Максим Даминов (Афрон) и Евгений Чернядьев (Полкан), интонационным разнообразием – Андрей Серов (Додон) и Анна Кикнадзе (Амелфа). Дебютантка Марина Техтелёва неплохо показалась в небольшой партии Петушка, все было хорошо с остротой ее призывов, но хотелось бы все же более объемного звучания. Архисложную партию Звездочета Андрей Попов «прокричал» очень зычно, буквально пронзая зал на сверхвысоких нотах, однако портаменто было многовато, хотелось бы, чтобы партия была спета более инструментально. Царицей исполнения ожидаемо оказалась Ольга Пудова – в ее Шемаханке было столько неги и язвительности одновременно, притворного лицедейства и нескрываемого коварства, а спето было все столь технически идеально – с парящими пианиссимо и точными колоратурами и мелизмами, – что лучшей героини и пожелать невозможно. 

Фото предоставлены пресс-службой Московского Пасхального фестиваля