«Богему» во Флоренции любят: она здесь ставится с 1929 года и по количеству обращений (30) и представлений (170) бьет все рекорды. Maggio Musicale уже в третий раз возвращается к постановке Бруно Равеллы 2017 года с декорациями Тициано Санти, светом Д.М. Вуда и костюмами Анджелы Джулии Тозо. Над восстановлением работали режиссер Стефания Грациоли, художник по свету Эмануэле Альяти, дирижер Диего Черетта.

Наличием видеопроекций и разнообразными световыми эффектами сегодня удивить невозможно, а вот их отсутствием уже, наверное, да. И, кто знает, не в этом ли кроется секрет долголетия спектакля Равеллы, в котором задействованы материальные декорации, герои одеты в костюмы Belle Époque, тщательно выстроенные мизансцены не противоречат тому, о чем говорится в тексте либретто. В первой и четвертой картине – застекленные крыши, входная дверь в жилище, скудная разномастная обстановка: слева вешалка, стол, печка-буржуйка и несколько стульев, справа – мольберты и холсты, пианино. Во второй картине те же крыши, подсвеченные рождественскими гирляндами, люстрами и фонарями, превращают сцену в парижское кафе и нарядный Латинский квартал. Третья картина – заснеженный пейзаж, слева лавка, справа караульная будка и шлагбаум; Мими выходит из глубины сцены, и открывшийся второй черный занавес создает иллюзию еще большего пространства. В четвертой картине, кроме уже знакомых предметов обстановки, виднеется новый пейзаж – сменившееся время года – голубое небо и зеленый луг.

Герои живут в этом пространстве и постоянно взаимодействуют: Рудольф при знакомстве вручает Мими папку с собственными сочинениями, она на прощание протягивает ему цветок – то ли как символ своей любви к лилиям и розам, то ли как намек на дам полусвета. Латинский квартал заполнен самой разнообразной публикой: снуют разносчики, официанты, взрослые, дети; Мюзетта дразнит отвернувшегося Марселя, свою арию она поет, сидя на поднимающихся над сценой качелях, а посланный за новой парой туфель Альчиндоро возвращается с повязанной бантом обувной коробкой. Мими, присутствующая при разговоре Марселя и Рудольфа, порывается выйти из своего убежища, услышав признание в любви, и выдает себя рыданиями, узнав о собственной обреченности. В четвертом действии друзья с наигранным весельем отплясывают кадриль...

И если антураж спектакля скорее противоречит модным тенденциям, то с точки зрения выбора исполнителей Флорентийский театр успешно продолжает тренд: молодых героинь и героев оперы поют молодые, красивые и нередко талантливые певцы. Но прежде остановлюсь на прочтении Диего Черетты, которое, с одной стороны, удивило и порадовало пристальным вниманием к оркестровым деталям, фразировке и слаженности солистов, хора и оркестра (во второй картине можно было без напряжения следить за многочисленными сюжетными линиями), а с другой – оказалось статичным, лишенным нерва и юношеского обаяния, за которое мы и любим шедевр Пуччини. Даже финал трагедии под руками 29-летнего дирижера как-то сразу провис, не набрав силу.

Разумеется, этот чрезмерно аналитический подход сказался и на впечатлении от солистов – каждому из них пришлось самостоятельно выстраивать линию развития персонажа.

В роли Мими – восходящая оперная звезда Каролина Лопес Марино (34 года, родилась в Германии, в семье эмигрантов из Албании и Боливии). С момента дебюта в 2021 году ее карьера достигла головокружительных высот: в январе сопрано выступит в Римской Опере, затем в Токио, Барселоне, Валенсии и Баден-Бадене, и говорят, в недалеком будущем ее ждут целых три роли в Ла Скала. Собственно, посмотреть эту «Богему» я решила ради нее. Мое знакомство с певицей состоялось чуть больше года назад в партии Чио-Чио-Сан и оставило яркое впечатление: голос, экспрессия, абсолютное погружение в роль.

Ожидания на этот раз не оправдались, несмотря на то, что вменить Каролине в вину абсолютно нечего: не было ни вокальных промахов (за исключением одной неудачной ноты в нижнем регистре в дуэте третьего акта), ни драматургических огрехов. Более того, в последней арии ей удалось добиться какого-то «усталого», обессиленного звучания, вполне подходящего умирающей. Но в целом образ получился очень предсказуемым, даже немного формальным, особенно не тронул и не вызвал сопереживания. Прочла у одного регулярно бывающего на выступлениях Лопес Марино критика о том, что сопрано свойственна нестабильность, – очевидно, так и есть.

Зато опять открыла для себя новое имя – Мариам Баттистелли в роли Мюзетты. Итальянская певица эфиопского происхождения приковала к себе внимание с первого появления, как и полагается очаровательной кокетке, способной свести с ума любого мужчину. Точеная фигурка в облегающем оливковом платье, выгодно оттеняющем темную кожу, кошачья грация и прекрасный голос со звонкими, полетными верхами. Стопроцентное попадание в образ не оставило публику равнодушной: на поклонах Баттистелли устроили настоящую овацию. В интервью журналу Vogue она призналась, что мечтает о партии Аиды, и в этом случае стала бы первой эфиопкой, сыгравшей легендарную героиню Верди.

Пьеро Претти (Рудольф) – самый опытный среди солистов – обладает послушным «инструментом» не дурного, но и не примечательного тембра. Верхние до и си в арии прозвучали жестковато и не без напряжения, впрочем, дальше тенор расслабился и распелся. Данило Матвиенко (Марсель), судя по рецензиям на предыдущие представления, набрал форму: его приятный баритон звучал уверенно и полно, и в мизансценах артист выглядел весьма органично. Еще один «under 30» труппы – Мануэль Фуэнтес (Коллин) – обладает довольно хорошо сформированным для его возраста басом. Ария четвертой картины «Vecchia zimarra» прозвучала выразительно, вызвав теплый отклик публики. Маттео Лой (Шонар) – запомнился скорее актерски, чем вокально. Давиде Содини блестяще интерпретировал роли Бенуа и Альчиндоро. Великолепно играли и пели хор театра под управлением Лоренцо Фратини и детский хор при Флорентийской академии Maggio Musicale под руководством Сары Маттеуччи. 

Фото © Michele Monasta - Maggio Musicale Fiorentino