«Снегурочка»

«Снегурочка» сегодня не идет ни в одном театре Москвы, так что включение абсолютного шедевра Римского-Корсакова в фестивальную программу стало большим подарком меломанам. Закрыть «брешь» в столичной оперной афише взялась Госкапелла Валерия Полянского.

Концертное исполнение носило черты театральности – все участники были одеты в полноценные сценические костюмы, которые отсылали к традиционным представлениям о постановках этой оперы. Правда, Снегурочка была больше похожа на Марфу Собакину, а Весна-Красна – на царицу, нежели на волшебницу, но в остальном ошибиться было сложно, особенно когда вышел Дед Мороз. На огромном экране, заслоняющем орган, демонстрировали картинки, более-менее подходящие к содержанию исполняемых фрагментов. Их было много – настоящий диафильм на все четыре акта; некоторые удачны и даже красивы, иные – не слишком. В целом видеоряд не отличался стилистическим единством, было видно, что картинки «понадерганы» из разных источников или будто сгенерированы нейросетью (за «художественное оформление и создание образов концертной версии» – формулировка из программки – отвечали Вадим Андреев, Виктор Мурашев и Виктория Смольникова).

Певцы пели наизусть и при почти полном отсутствии мизансцен все же старались жить в образах: в этом смысле у них кое-что получалось, поэтому назвать исполнение совсем уж концертным было бы неверно. Исполнительский состав, как всегда в проектах Полянского, опирался на не раз проверенный набор исполнителей – традиционный для концертов Госкапеллы.

Лидерами оказались Юлия Томина в титульной партии и Екатерина Чудотворова в партии Купавы. Первая предстала чарующей Снегурочкой с идеально ровным звуковедением, великолепно взятыми верхами и в целом пением весьма проникновенным, полностью отвечающим поэтичнейшему образу русской оперной литературы. Лирическое сопрано Томиной не легковесно, это не легкое сопрано в исконном смысле, не лирико-колоратура, которым обычно поручают партию девочки-снеговички. Певице подвластны драматические краски, тембру свойственны темные и теплые, глубокие тона, однако в данной партии Томина сумела максимально высветлить и облегчить свой голос, придать ему кристальную чистоту и холодноватое сияние. При этом сочность звука не ушла – получился идеальный баланс, далекий и от «канареечного» вокала, и от слишком грубых, чувственных красок. В этом балансе Снегурочка предстала, с одной стороны, созданием ангельским, эфемерным, с другой – не лишенным задатков человечности, которую тем убедительнее певице удалось показать в финале, когда героиня на короткий миг превращается в полнокровное любящее существо.

Чудотворова насытила свою Купаву яркими, напористыми интонациями, ее голос блистал, как твердый алмаз, в пении было столько горячности, задора, восторга, а потом истового отчаяния, не глубокого, но пылкого, так что такой героине «кровь с молоком» невозможно было не поверить безоговорочно. Технически – все очень убедительно, а эмоционально – по-настоящему захватывающе.

Недооцененная много лет в родном Большом театре Евгения Сегенюк, которой Полянский, словно в компенсацию, нередко дает реализоваться в главных партиях, предстала интересным Лелем. Не все получилось на верхних нотах (все было взято, никаких срывов, но порой звучало не столь совершенно, как ожидалось), иногда чуть не хватало дыхания на длительных фразах, однако завораживающая контральтовая краска, присущая сочному голосу певицы, позволила создать яркий образ пригожего юноши (притом не эфемерного андрогина, а маскулинного соперника брутального Мизгиря).

Характерный тенор Максима Сажина оказался убедительным в эпической партии Берендея – прежде всего в силу великолепной дикции певца и найденных им выразительных интонаций, через которые образ лукавого и одновременно мудрого старца проявился сполна. В этом исполнении что-то определенно отсылало – при всей разности дарований – к великому прочтению партии юбиляром нынешнего года Иваном Семеновичем Козловским.

Остальные певцы принесли меньше удовлетворения, и все же между участниками сложился неплохой ансамбль, в чем, конечно, главная заслуга Валерия Полянского. Маэстро, как обычно, вложил в проект много труда – выучено все было железно, что у певцов, что у хора с оркестром. Последние – наиболее сильная сторона проектов Полянского. Особенно удались такие фрагменты, как «Пляска скоморохов», проводы Масленицы и финал оперы с его гимническим заклинанием «Свет и сила». Для интерпретации были характерны чуть сдвинутые темпы – это придавало нужную динамику, но порой удивляло и даже мешало расслышать все красоты таких сольных хитов, как третья песня Леля, каватина Берендея или ариозо Мизгиря.

«Сказки Гофмана»

В отличие от «Снегурочки», «Сказки Гофмана» сегодня присутствуют в московском репертуаре. Более десяти лет опера Жака Оффенбаха с неизменным успехом идет в МАМТе, однако не сказать, что она на слуху – играется нечасто. Предложенный на фестивале вариант – гастрольный от Нижегородского театра оперы и балета, где его премьера состоялась в мае этого года. «Сказки Гофмана» сделала Екатерина Мороз, драматургом выступил Алексей Парин. Совместно с маэстро Синьковским он здорово сократил оперу-трансформер (не имеющую канонической авторской редакции – поэтому есть традиция в мире, когда каждый театр собирает пазл по своему усмотрению). «Нижегородская Опера предлагает свою, не пугающую длиннотами, версию», – декларируется на сайте театра.

Отголоски спектакля все же присутствовали и в строгом формате концертного исполнения. Певцы пели наизусть, некое подобие мизансцен и выстроенности отношений между ними присутствовали и в «Зарядье». Особенно отличилась театральной включенностью, действенной драматургией звезда проекта сопрано Надежда Павлова, героически исполнившая все четыре женские партии-роли. Она не только сменила четыре роскошных наряда за вечер, но и жила в образах исполняемых персонажей – гламурно-механистичной Олимпии, развязной Джульетты (и обликом, и платьем сильно напоминающей Мэрилин Монро на дне рождения президента Кеннеди), болезненно-трогательной Антонии и уверенной в себе, спокойной и отстраненной от душевных коллизий Стеллы. Из этих четырех образов блистательному вокалу Павловой более всего подошла Олимпия – ее давняя моцартовская специализация, свободное владение верхним регистром и тонкостями нюансировки пришлись впору; в остальных, более чувственных и драматически затратных партиях насыщенности звучания чуть не хватало, хотя хитовая баркарола была исполнена мастерски.

Вторым лидером исполнения оказалась Валерия Горбунова в партии Музы/Никлауса, заодно озвучившая и Голос матери Антонии. Ее гибкое и сочное меццо широкого диапазона с чувственными низами и уверенными, блистательными верхами подарило опере загадочный образ не то ангела вдохновения для титульного героя, не то истинного объекта его тайных желаний, в которых он сам себе боится признаться, – отсюда постоянные метания между недоступными женщинами-призраками, женщинами-масками.

Сергей Кузьмин явил вокально очень крепкого Гофмана, с щедрой природой и владеющего техническим мастерством пения на отлично, однако психологически его герой был неглубок и откровенно одномерен: все его страдания оказались очень внешними, лицедейскими, не задевающими душевных струн. Одномерно отрицательным, без загадки оказался и Сергей Теленков, так же, как и Павлова, спевший квартет героев-злодеев. Его жестковатый, неглубокий, с оттенком характерности и металлическим призвуком бас-баритон звучал уверенно и ярко, однако несколько монохромно, не слишком выразительно.

Интерпретация Дмитрия Синьковского во главе оркестра La Voce Strumentale, напротив, отличалась подчеркнутой чувственностью, разнообразием красок и динамизмом, словно дирижер изо всех сил стремился вытянуть из этой во многом опереточной, поверхностной музыки брамсовские глубины романтизма, подспудные смыслы, которые едва ли в ней заложены.

Гала на двоих

Завершал марафон фестиваля оперный гала-концерт: Хибла Герзмава и Дмитрий Корчак порадовали публику в основном хитами. В первом отделении прозвучали номера из таких опер, как «Севильский цирюльник», «Норма», «Искатели жемчуга», «Травиата», «Вертер» и «Богема». Плавным мостиком к более легкому «меню» послужили фрагменты из оперетт («Летучая мышь» и «Сильва»), которыми открывалось второе отделение. В нем господствовали совсем уж «народные» шедевры – вроде «Вальса снежных хлопьев» из «Щелкунчика» или «Аве Марии» Шуберта.

Звезды предстали в надлежащей форме и в привычном для себя репертуаре. Герзмава спела каватину Нормы (увы, вновь без кабалетты) сочным, наполненным звуком, чуть тяжеловатым и оттого несколько «выстреливающим» на верхушках. В дуэтах из «Травиаты» и «Богемы» она заметно облегчила звук и вспомнила о ролях, которые успешно пела в прежние годы. Корчак откровенно порадовал в естественном для него французском репертуаре: и Надир, и Вертер отличались тонкостью нюансов, нежными верхними нотами и повышенной чувственностью.

Как правило, на подобные концерты публика приходит отдыхать и получать исключительно позитивные эмоции. Их было в избытке, особенно во второй части концерта (даже несмотря на то, что некоторые произведения – та же шубертовская молитва или Panis angelicus («Хлеб ангелов») Франка – отнюдь не развлекательны). Тем не менее нельзя не отметить, что МГСО под управлением Ивана Рудина в оркестровых номерах немало удивлял трактовками. Увертюра к «Севильскому» была сыграна слишком агрессивно, прелюдию к «Травиате» отличали ускоренные темпы, придавшие ей опереточный характер, и лишь в увертюре к «Летучей» воцарилась гармония между характером сочинения и бойким его прочтением (впрочем, «разошедшись» на ней, коллектив благополучно «утопил» солистку в собственной звучности в следующей за увертюрой выходной арии Сильвы.)

Многочисленные бисы стали третьим отделением концерта, продлившим стилистику второго: достаточно сказать, что Герзмава спела свой неизменный хит «Букет цветов из Ниццы», который исполняет на всех своих концертах последние лет тридцать. Публика горячо приветствовала и никак не отпускала со сцены артистов. В какой-то момент исполнители призналась, что у них «уже закончились бисы», после чего повторили один из дуэтов.

Финальная нотка оказалась не слишком академичной, однако вполне уместной для предновогоднего фестиваля! 

Фото предоставлены пресс-службой зала "Зарядье"