Конфликт ручной работы

Свою программу в БЗК со светлановским ГАСО Александр Лазарев – уже второй раз за этот год – посвятил юбилеям Сибелиуса и Глазунова. Но если полгода назад «центр тяжести» пришелся на финского классика, то ныне фокус сместился в сторону его русского ровесника, едва ли не самого любимого композитора маэстро. В Скрипичном концерте Сибелиуса солировал Иван Почекин – крепкий профессионал, но довольно средний музыкант, не обладающий яркой индивидуальностью, зато умеющий «сыграть красиво». Красивостей было немало и здесь, а вот духа Сибелиуса почти не ощущалось. Похоже, этому скрипачу не слишком важно, кого именно он играет, и порой начинало казаться, что звучит вовсе даже Концерт Чайковского. Многие каденции и пассажи больше походили на технические упражнения. Все это заметно расхолаживало и самого маэстро, лишь в отдельные моменты пытавшегося «поддать жару». Настоящего Лазарева мы увидели и услышали во втором отделении.

В Третьей симфонии Глазунова море разливанное прекрасной музыки, лишенной, однако, не только внутреннего драматизма, но, кажется, и вообще какого-либо внемузыкального содержания. Ярослав Тимофеев в своем вступительном слове говорил о ее бесконфликтности, чрезмерном академизме, подчеркивая в то же время поразительное для 25-летнего композитора мастерство, и все это вряд ли можно оспорить. Есть немало первоклассных записей, но среди всех, пожалуй, одному лишь Геннадию Рождественскому удалось сделать эту музыку не просто красивой, но подчас даже и интересной. Лазарев же, словно бы решив доказать недоказуемое, привнес в первую часть, наиболее развернутую и вместе с тем тематически довольно однородную, острую конфликтность. И хотя едва ли можно было понять, что за конфликт, чего с чем, все это весьма впечатляло. Последующие части также предстали у маэстро более динамичными. И в целом, как чаще всего и происходит у Лазарева, получился настоящий праздник музыки, пусть и не на самом очевидном материале. Порой даже приходила в голову шальная мысль: а не вернее ли было написать в афише: «Глазунов – Лазарев»…

Романтизм вообще

Иван Никифорчин свою программу в КЗЧ с МГАСО посвятил двум романтикам, тесно связанным друг с другом, – Шуману и Брамсу. В первом отделении прозвучали увертюра «Манфред» и Концерт для фортепиано с оркестром Шумана, во втором – Вторая симфония Брамса. В таком репертуаре я Никифорчина еще не слышал, и было очень любопытно, как это у него получится. Получилось, в первом приближении, довольно неплохо, хотя и не без некоторых существенных оговорок.

В отношении Шумана оговорки по большей части касаются не столько дирижера с оркестром, сколько солиста, коим был Дмитрий Маслеев. Как уже не раз в последнее время, пианист многое играл откровенно мимо нот, с чем, вероятно, еще можно было бы в какой-то мере примириться при наличии яркой музыкальной индивидуальности, интересных трактовок или каких-то иных достоинств, но при всем желании таковых усмотреть не удалось. Что касается увертюры «Манфред», то она в этот вечер воспринималась не как программное произведение, а как «просто музыка»: дирижер, кажется, даже и не пытался раскрывать в звуках драматическую историю, послужившую импульсом к ее созданию. Все звучало вполне в романтическом стиле и не без тонких нюансов, но это были скорее романтизм вообще и Шуман вообще.

Вторую Брамса (если не считать откровенных киксов духовых в начале) сыграли в целом добротно, многие моменты даже почти хорошо. Никифорчин за пультом явно испытывал воодушевление, но лишь частично сумел заразить им оркестр. Да и об интерпретации особенно говорить не приходится: все было более или менее традиционно, дирижер не вносил практически ничего своего. С другой стороны, судя по чрезмерной прикованности взгляда к партитуре, он, похоже, дирижировал симфонию впервые и еще по-настоящему в ней не освоился. Отсюда и поверхностно-хрестоматийная трактовка, не превратившаяся в откровенную рутину только благодаря темпераменту и искренней увлеченности дирижера этой музыкой. Судя по графику (только в предшествующие дни он дал целый ряд концертов в разных городах и залах с разными оркестрами), ему просто физически некогда было погружаться в материал особенно глубоко, долго и кропотливо репетировать. Тем не менее в целом его обращение ко Второй симфонии Брамса неудачным не назовешь. Скорее тут можно говорить о некоем предварительном эскизе. Впрочем, даже если бы Никифорчин дирижировал вообще «с листа», талант и харизма вкупе с профессиональной хваткой наверняка уберегли бы от провала (если только речь не шла бы, к примеру, о симфониях Брукнера или Малера). Но все же хотелось бы почаще слышать у этого дирижера и этого оркестра столь же безупречное качество, какое они продемонстрировали в сентябре на концерте в честь 100-летия Бориса Чайковского…

Через Шопена к Бетховену

В БЗК прошел очередной концерт из серии «Денис Мацуев представляет». В этот раз он представлял (хотя и номинально, без личного присутствия) Дени Кохановского – едва ли не самого талантливого и интересного среди наших юных пианистов. Играл Кохановский Первый концерт Шопена со студенческим консерваторским оркестром во главе с Анатолием Левиным. После сравнительно недавних шопеновских прелюдий, где пианист показал редкие для своих лет тонкость и глубину, я ждал от него чего-то подобного, но на сей раз трактовка выглядела несколько бравурно-салонной и поверхностной. Вероятнее всего, причина в том, что играть с оркестром Дени пока доводилось считанные разы и синхронизация усилий требовала от него повышенного внимания, не позволяя особо уж «воспарять к звездам». Поэтому основной упор он сделал на технической стороне, явив ее наилучшим образом. Порой, однако, проскальзывали намеки и на нечто большее. И оно, это большее, вполне проявило себя в прозвучавшем на бис Вальсе ля минор (№ 19), где музыкант явно чувствовал себя гораздо свободнее и эмоционально раскованнее.

Студенческий оркестр под управлением своего шефа сыграл шопеновский концерт достаточно качественно, проявляя при этом похвальную чуткость к солисту. Во втором отделении музыканты в целом достойно исполнили Вторую симфонию Бетховена, стараясь изо всех сил соответствовать уровню, задаваемому маэстро, в своей безупречно-бескомпромиссной интерпретации отнюдь не склонному давать им какие-либо поблажки с поправкой на недостаточный опыт. Так, будучи не вполне удовлетворен тем, как прозвучало скерцо, маэстро повторил его еще и на бис, на сей раз, похоже, оставшись довольным результатом.

Дебюсси против Булеза

Юрий Фаворин – один из очень немногих пианистов, в чьем исполнении интересно слушать любую музыку, даже и не самую тебе близкую. В программу его клавирабенда в Малом зале «Зарядья» вошли сочинения Оливье Мессиана и Пьера Булеза. Концерт, собственно, и был посвящен столетнему юбилею Булеза, а Мессиана, чьи сочинения составили целое отделение, включили, прежде всего, в качестве одного из его учителей. Так, во всяком случае, представил дело ведущий и, судя по некоторым репликам, соавтор программы Роман Насонов. (Замечу в скобках, что Насонова – блестящего эрудита, звезду академического музыковедения – все же лучше читать, нежели слушать. Его чересчур экспансивная ораторская манера – обращение к аудитории «на повышенных тонах» – да еще в сочетании с микрофоном угнетает перепонки, вызывая слуховой дискомфорт и затрудняя восприятие сказанного, притом что говорит он всегда четко, содержательно и по делу).

Пожалуй, из этих двоих именно Мессиана – при всей важности религиозно-философской составляющей его творчества – в гораздо большей мере можно назвать собственно композитором, тогда как Булеза, скорее, – музыкальным ученым-экспериментатором. Слушать его, к тому же в столь блестящем исполнении, было довольно любопытно, но, пожалуй, и не более, тогда как Мессиан, который подчас даже сложнее для восприятия, возносил в эмпиреи духа.

Но вот завершилась основная программа, и Фаворин словно бы «перевернул доску». Убрав пюпитр (Мессиан и Булез игрались по нотам), он вдохновенно исполнил на бис две прелюдии Дебюсси, и это стало настоящим моментом истины. И зал сразу «почувствовал разницу»: вот Музыка (с большой буквы), которой наслаждаешься всеми фибрами души, в которой растворяешься без остатка, вот оно, счастье! Осознанно или не совсем, пианист внятно протранслировал аудитории примерно следующий месседж: все эти ваши «вторые авангарды» и им подобное – не более чем интеллектуальные упражнения, а настоящее, оно – вот!..

Сказки Шишкина

В КЗЧ дал клавирабенд Дмитрий Шишкин – один из ярких представителей относительно молодого поколения (30+). Шишкин не только виртуоз, но в лучших своих проявлениях действительно серьезный музыкант. Другое дело, что не все его выступления или даже номера в рамках одной программы бывают равноценны. В этом концерте лучшим я бы назвал второе отделение. В первом пианист поначалу немного разочаровал двумя листовскими переложениями песен Шуберта («Гретхен за прялкой» и «Баркарола»), где ощутимо не хватало как раз певучести, да и игрались они в чересчур жесткой манере. Двойственное впечатление оставила и сюита Десять пьес из «Ромео и Джульетты» Прокофьева. Сыграны все они были великолепно, но при этом звучание некоторых показалось каким-то уж слишком холодным, где-то даже механистичным. Были здесь, однако, и весьма тонкие моменты. Во втором отделении пианист вполне реабилитировал себя по части Шуберта, сыграв три экспромта (op. 90). Весьма хороша была у него и Сюита из «Щелкунчика» в переложении Плетнева. Сказочную тему прекрасно продолжил и единственный бис – «Сказка» Метнера (op. 42 № 2).

Соло для певицы с оркестром

В Большом зале «Зарядья» на одноименном фестивале с сольной программой выступила Кристина Мхитарян – одна из звезд первых выпусков Молодежной программы Большого театра. Честно сказать, на меня этот концерт произвел не столь яркое впечатление, как недавние появления Мхитарян в КЗЧ – в прошлом году вместе с Дмитрием Корчаком и в нынешнем сентябре в «Манон» Массне.

В первом отделении она прекрасно спела арии и дуэты из «Марии Стюарт» Доницетти и «Искателей жемчуга» Бизе (партнером был Кирилл Сикора из последнего набора Молодежной программы), во втором – арии русского репертуара: Марфы и Снегурочки, Франчески да Римини, Иоланты и Марии из «Мазепы», а также Герды («История Кая и Герды» Сергея Баневича). Придраться было почти не к чему, за исключением разве только отдельных чересчур уж резких верхов. Показалось, однако, что голос певицы не слишком комфортно чувствует себя в этом зале. Нет, конечно, его было хорошо слышно, но здешняя акустика немного «усушила» тембровые краски. Подобный эффект, кстати, доводилось наблюдать и у некоторых других певцов. Зал ведь проектировали, включая и акустические параметры, прежде всего для симфонических коллективов.

Один из них участвовал и в этом концерте. БСО под управлением Антона Гришанина корректно аккомпанировал вокальным номерам, а сверх того имел возможность себя показать в оркестровых – увертюрах к «Фаворитке» Доницетти и «Царской невесте» Римского-Корсакова, в Антракте к третьему акту «Кармен» Бизе. Скромный оперный опыт коллектива вполне компенсировался мастерством поднаторевшего на этой стезе дирижера.