Польский код для оперного Винчи
VI международный фестиваль «Опера априори» завершился в КЗЧ российской премьерой оперы Леонардо Винчи «Сигизмунд, король Польши»: это был один из наиболее ярких и совершенных барочных концертных проектов, представленных в Москве за последние годы
Польский код для оперного Винчи

Появившись сравнительно недавно, «Опера априори» успела снискать репутацию едва ли не главного поставщика изысканных блюд. Программная стратегия фестиваля связана с открытием раритетов или рождением нового. Только за последние месяцы на нем состоялись две мировые премьеры: моноопера Алексея Курбатова «Возвращение» (ее очень экспрессивно исполнила Наталья Мурадымова в сопровождении автора) и «Красные долины и пурпурные небеса» Клауса Ланга. Сочинение современного австрийского композитора произвело ошеломляющий эффект во многом благодаря Максиму Емельянычеву, управлявшему Ансамблем духовых инструментов РНО и вокальным ансамблем Intrada Екатерины Антоненко.

«Сигизмунд» – гостевой проект Макса Эмануэля Ценчича и польского коллектива «Оркестра исторична» во главе с Мартиной Пастушкой, притом не первый их совместный, в котором фигурирует имя Винчи: ранее они исполнили и записали оперы «Артаксеркс» и «Катон в Утике». Таким образом, именно Польша рулит процессом второго рождения этого композитора, найдя для него собственный код. В случае с оперой «Сигизмунд» это особенно понятно: сюжет оперы связан с созданием польско-литовской унии и возникновением государства Речь Посполита.

Имя Леонардо Винчи – младшего современника Генделя и Вивальди, крупнейшего мастера неаполитанского барокко – в России практически неизвестно (по словам организаторов фестиваля, многие всерьез спрашивали, куда девалась частица «да», полагая, что речь идет о еще одной ипостаси великого живописца и ученого). В Европе о нем тоже почти не вспоминали до недавнего времени. Между тем при жизни он котировался очень высоко. Лишь ранняя смерть (молва приписывает ее действию яда и связывает с многочисленными донжуанскими похождениями композитора) помешала Винчи закрепиться на равных среди первейших имен эпохи барокко.

Его «Сигизмунд», как мы смогли убедиться, мало чем уступает операм, например, того же Вивальди. В ней масса типично барочных аффектов и эффектов, но местами ощущается уже и отдаленное предвестье Глюка и Моцарта. В ариях упор делается в большей степени на оттенки чувств и психологические нюансы, нежели самодовлеющую виртуозность. Конечно, здесь еще в полной мере присутствует номерная структура, в которой доминируют арии, тогда как ансамблей, включая и дуэты, совсем мало (общаются персонажи преимущественно посредством речитативов). В оригинале общая протяженность не уступит иным из вагнеровских опер, но для первого знакомства партитуру сильно сократили. Впрочем, и в усеченной версии время звучания составляет два с половиной часа, не считая антракта, но при высоком качестве исполнения заскучать хоть на миг было решительно невозможно.

«Оркестра исторична» называют сегодня в числе лучших барочных коллективов и, как мы смогли убедиться, вполне справедливо. Возможно, он и уступит таким признанным лидерам исторически информированного исполнительства, как Les Arts Florissants или «Музыканты Лувра», по части перфекционизма, но уж никак не в барочном драйве, не в наслаждении, которое испытывают сами музыканты, заражая им и публику. Вместе с Мартиной Пастушкой исполнением также руководил и клавесинист Марчин Щвёнткевич.

Состав можно назвать почти идеальным. Правда, сам Макс Эмануэль Ценчич в титульной партии демонстрировал не лучшую свою форму, безоговорочно уступив пальму первенства Юрию Миненко, выступавшему в партии его сына Оттона. Пожалуй, это сегодня – один из самых красивых голосов среди контратеноров, да и техники и прочих качеств ему не занимать.

Но если Миненко москвичи уже знали по другим проектам (включая и участие в черняковском «Руслане» в Большом театре в партии Ратмира), то Софи Юнкер в партии Кунигунды стала настоящим открытием. Помимо превосходного вокала, она – едва ли не единственная – по-настоящему жила чувствами своей героини, которые, несмотря на мелодраматическую избыточность коллизий, воспринимались почти как подлинные, вызывая горячий отклик в зале. В этом смысле Диляра Идрисова, безупречно спевшая партию Юдиты, заметно ей уступала.

Одна из характерных особенностей этой оперы состоит в том, что традиционные мужские голоса в ней отсутствуют в принципе. Все мужские партии предназначались для кастратов, в наше время уступивших место контратенорам. В Москве таковых было четверо. Помимо Ценчича и Миненко это были также Джейк Ардитти и Василий Хорошев в партиях, соответственно, Эрнеста и Германа. Они, конечно, не звезды, но качество предъявили вполне неплохое. Еще один контратенор явно бы не помешал в партии Пшемислава, великого князя литовского. В ней выступила Александра Кубас - Крук, и такой выбор трудно признать удачным. Певица она хорошая, но ее высокое сопрано и тесситурно, и по тембру не слишком подходит к этой партии, требующей голоса более плотного и мужественного.

А «Опера априори», между тем, уже анонсировала новый интереснейший барочный проект в Московской филармонии. В следующем сезоне на сцене КЗЧ обещано музыкально-театральное действо «Осколки безумия» с участием Стефани д’Устрак и французского ансамбля старинной музыки Amarillis.

На фото: А. Кубас-Крук, С. Юнкер, М.-Э. Ценчич; Ю. Миненко, С. Юнкер; Ю. Миненко, Д. Идрисова, Дж. Ардитти, М.-Э. Ценчич, В. Хорошев;  М. Пастушка на репетиции;  Финальный поклон

Фото Иры Полярной/ Опера Априори

Фотоальбом

Поделиться:

Наверх