< №3 (163) Март 2018
Логотип
ДИРИЖЕРСКИЙ ПОДИУМ

ПРОБЕЖКА С МАНФРЕДОМ

За неполную неделю февраля Владимир Юровский дал в Москве четыре концерта на четырех площадках – охват, беспрецедентный даже для него. Маэстро и артисты Госоркестра появились в «Филармонии-­2», Концертном зале им. Чайковского, Большом зале консерватории и Светлановском зале Дома музыки.

Нынешний визит Юровского включал три программы. Первые две на уровне замысла обещали сложиться в единое целое, однако различного между ними оказалось не меньше, чем общего. Третью представили в БЗК и днем позже в ММДМ – подобный опыт, принятый во всем мире, для нас по-прежнему нов: программ, что могли бы два вечера подряд собрать в Москве полный зал, в принципе не так много, если только речь не о концертах «самопродающихся» артистов вроде Анны Нетребко или Теодора Курентзиса. Владимир Юровский шел на подобный риск несколько раз, дублируя для московской публики «Спящую красавицу», «Лебединое озеро» Чайковского, Пятую симфонию Малера и менее популярные сочинения, такие как «Эсхатофония» Сильвестрова или «Лирическая симфония» Цемлинского.

Теперь два вечера подряд играли симфонию «Манфред» Чайковского и Виолончельный концерт № 1 Шнитке с Александром Князевым. Есть ли смысл в повторе таких программ – вопрос в первую очередь к маэстро, который ничего не делает зря. Несомненно, большинство интересовавшихся послушали эту программу в первый вечер в Большом зале консерватории; продажи билетов, кстати, куда более дешевых, на нее же в Дом музыки до последнего момента выглядели не слишком оптимистично. Очевидно и то, что повтор подобной программы приносит пользу оркестру, осваивающему столь сложные полотна в столь акустически различных залах. Однако единая линия в нынешнем цикле московских выступлений Юровского прослеживается с трудом, как и суть замысла повторить именно эту программу.

Мы уже приучены к устным комментариям дирижера, но он провел без них как зимнюю серию столичных вечеров, так и осеннюю. Тогда, в ноябре, это не вызывало вопросов: в мини-цикле к столетию революции 1917 года первая – почти трехчасовая – программа говорила сама за себя, вторая играла роль постскриптума. Вполне ясную пару, казалось бы, составляли и два февральских концерта, состоявшиеся в «Филармонии-2» и Зале Чайковского соответственно с перерывом лишь в день: в первом – Гайдн, Мартину и Стравинский, во втором – Гайдн, Щедрин и Прокофьев. Тем не менее вопросы оставались до концертов и не исчезли после. Интересно было бы спросить Юровского, например, почему он выбрал раритетный Концерт для струнного квартета с оркестром Мартину. Впрочем, сочинение очевидно апеллирует к жанру кончерто гроссо, как и иные симфонии Гайдна. Близка к нему и завершившая вечер музыка балета «Пульчинелла» Стравинского: с одной стороны, в основу его легли сочинения современников Гайдна; с другой, и «Пульчинелла», и Концерт Мартину – яркие образцы неоклассицизма.

Меньше вопросов вызывает Гайдн, исполнение которого – важный показатель репертуарной цивилизованности. В прошлом сезоне Московской филармонии можно было услышать лишь одну его симфонию, в нынешнем – целых пять, две из них предложили Госоркестр с Юровским; еще по одной исполняют Musica Viva, БСО и Государственный академический камерный оркестр. Для значительной части исполнителей и публики Гайдн остается сданным в архив героем учебника музлитературы. Между тем именно в последние десятилетия, когда за Гайдна взялись такие дирижеры, как Николаус Арнонкур, Франс Брюгген, Марк Минковский, Джованни Антонини, впору оценить Гайдна не просто как гения, но как уникального мастера – наследника барокко и предшественника романтизма.

С учетом достижений ансамблей старинной музыки Гайдна теперь играют и универсальные коллективы – такие как Камерный оркестр Европы, с которым периодически работает и Юровский. Тем понятнее его желание обновить российский взгляд на Гайдна. Десять лет назад он уже предпринимал такую попытку, представив две его симфонии за пультом РНО и добившись от оркестра необходимого подхода – ансамблевого, квартетного. Госоркестр до сих пор не играл Гайдна с художественным руководителем, зато с его отцом, Михаилом Юровским, на редкость удачно исполнял Симфонию № 38 «Эхо» три с половиной года назад. Следующая за ней Симфония № 39, открывшая вечер в «Филармонии-2», большой удачей не стала: сыграли ровно, чисто, но без огня и, главное, без театральности, без загадки, без ощущения чуда.

Чуть живее был Концерт для струнного квартета с оркестром Мартину – замечательного композитора, которого у нас почти не играют; впрочем, его «Памятник Лидице» входил в программу исторического абонемента Юровского «Война и мир», а его оперу «Греческие пассионы» скоро покажут в Екатеринбурге, попутно исполнив и ряд других сочинений. Концерт написан в 1931 году; до войны еще несколько лет, однако музыка пронизана то ли веселым отчаянием, то ли суровым торжеством. Нынешний состав Квартета им. Бородина, уже принимавший участие в концертах Юровского, вновь показал, что славное имя для него пока вроде аванса. Жаль, что не сыграли под занавес миниатюру «Эксцентрик» Стравинского – много лет она была коронным бисом «бородинцев» и прозвучала бы перед антрактом более чем уместно.

Исполнение «Пульчинеллы» стало главной неожиданностью вечера; известно, как ценит Стравинского Юровский: полтора года назад он посвятил ему серию концертов в Москве, год назад провел московскую премьеру «Погребальной песни», в нынешнем сезоне проводит целый фестиваль Стравинского в Лондоне. «Пульчинеллу» под его управлением Госоркестр играл не раз – и оркестровую сюиту, и полную версию с певцами. Их выбор – Евгения Кузнецова (меццо-сопрано), Всеволод Гривнов (тенор), Дмитрий Чеблыков (баритон) – был таким же небезусловным, как почти всегда в российских проектах Юровского, к чему мы уже с грустью привыкли. Непривычной оказалась неуверенная игра Госоркестра, где невооруженным ухом были слышны и фальшь, и пресловутое «не вместе», словно «Пульчинеллу» не репетировали, хотя известно, что это не так. Но даже у Юровского на несколько десятков концертов может случиться один неудачный.

Два дня спустя в Зале Чайковского в это невозможно было поверить. Начали вновь с Гайдна, с Симфонии № 52; оркестр заиграл острее, объемнее, с истинно квартетным отношением к исполнению. Едва ли дело только в разнице акустики двух залов, однако музыкантов как будто подменили. Не столь очевидным было место в программе Concerto parlando для скрипки, трубы и струнного оркестра Щедрина – впрочем, пять лет назад, в год предыдущего его юбилея, Юровский наряду с Михаилом Плетневым и Валерием Гергиевым посвятил Щедрину монографическую программу и теперь поздравил юбиляра с небольшим опозданием. Сама по себе музыка отчасти казалась «конспектом на темы Щедрина», по крайней мере, отдельные моменты, где голос автора звучал в полную силу, были слишком заметны на общем фоне.

Как и пять лет назад, солировали Павел Милюков (тогда еще не лауреат Конкурса Чайковского) и Владислав Лаврик (тогда еще не лауреат Премии президента) – по преимуществу блестяще. Им под стать был и оркестр, развернувшийся во всю мощь в Четвертой Прокофьева. Написав симфонию на материале балета «Блудный сын», много лет спустя Прокофьев переработал ее c невероятной щедростью: более десяти минут оригинальной музыки, углубление драматургии, новые запоминающиеся мелодии в начале и конце – такой стала обновленная Четвертая, впервые исполненная лишь в 1957 году Геннадием Рождественским. В огромном составе, казалось, каждый играл лучше другого – и солисты-духовики, и виолончели, и невероятная группа из десяти контрабасов (столько же их было задействовано и в исполнении «Манфреда»).

Казалось, будто максимум сил при подготовке двух программ дирижер и оркестр отдали именно Прокофьеву, и исполнение того стоило. Год назад Юровский выпустил первый диск полного цикла его симфоний, куда вошли Вторая и Третья. Известно, что на репетициях и на концерте для продолжения цикла записывали Четвертую, и знаменательно, что маэстро это делает именно с Госоркестром – как и вышедший осенью двойной альбом со «Спящей красавицей». А все симфонии Чайковского под одной обложкой Юровский недавно издал с Лондонским филармоническим, и запись «Манфреда» оказалась во всем цикле одной из самых успешных: сразу попала в знаменитый каталог Penguin Guide, журнал BBC Music Magazine признал ее лучшим диском месяца.

Возможно, во всем комплекте диск с «Манфредом» действительно ярче других. Юровского нередко упрекают в том, что ему не вполне удаются чисто романтические полотна, но в «Манфреде», как и в поэме «Франческа да Римини», он определенно нашел что-то свое, трактуя их скорее как образцы fin de siècle и уже с этой позиции возвращая им их романтическую природу. Таким было и исполнение «Манфреда» в Москве – в Большом зале консерватории и в Доме музыки. С первого же вступления трех фаготов и бас-кларнета захватило дух почти на час: если Юровского мы чаще видим сдержанным, то здесь, как и в осенней «Альпийской симфонии», он буквально купался в музыке, передавая наслаждение оркестру и публике. Теплые унисоны струнных в первой части, чудесное соло кларнета во второй, переклички гобоя и валторны в третьей, головокружительная пробежка вместе с Манфредом по подземным чертогам в финале – все это лишь отдельные воспоминания об интерпретации цельной, глубоко продуманной и блестяще реализованной.

Оценить исполнение Виолончельного концерта № 1 Шнитке гораздо труднее ввиду причуд Светлановского зала ММДМ; несколько лет назад его оснастили системой Constellation, создающей порой только больше акустических проблем. Известно, что в последней части концерта, которую Шнитке создал после инсульта и считал подарком судьбы, виолончель усиливается микрофоном – и только в последней. Так было на мировой премьере, так исполняется с тех пор, так преподносится в научной литературе – как несомненная авторская воля, зафиксированная в изданной партитуре. На этот раз виолончель решили подзвучить не только в финале, но и ближе к началу; говорят, что маэстро остался доволен результатом, однако слышать виолончель из динамиков на протяжении почти всего концерта было сплошным мучением.

Юровский не слишком часто появляется в Доме музыки; 15 лет назад он дебютировал здесь с еще менее популярной программой из сочинений Пярта и Цемлинского. Это было лишь второе выступление молодого дирижера в Москве; программа без единого хита выглядела шокирующе, но время подтвердило правоту Юровского. Возможно, на некоторой дистанции замысел нынешней серии концертов также будет выглядеть более цельным, нежели это кажется теперь.

Овчинников Илья
31.03.2018


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: