< №4 (120) Апрель 2014 >
Логотип

МОЦАРТИАНСТВО КУРЕНТЗИСА

Одним из центральных событий оперной программы театрального фестиваля «Золотая маска» стало выступление Пермского оперного театра со «Свадьбой Фигаро» Моцарта на сцене московской «Новой оперы»

Этот спектакль, безусловно, ждали в Москве: прежде всего, из-за имени музыкального руководителя постановки – греческого дирижера Теодора Курентзиса, который давно и прочно обосновался в России, ставил в самых разных театрах, включая ведущие столичные, возглавлял оперный театр в Новосибирске, а теперь – художественный руководитель Пермского театра оперы и балета им. П. И. Чайковского.

Моцартиана Курентзиса вызывает интерес в Москве уже на протяжении целого десятилетия: концертные исполнения трилогии по либретто Да Понте в Московской филармонии во второй половине нулевых, «Свадьба Фигаро» из Новосибирска в 2008-м, «Дон Жуан» в Большом в 2010-м, «Так поступают все» на прошлогодней «Золотой маске» уже из Перми – все эти показы становились значительными музыкальными событиями. Безусловно, Курентзис по-настоящему влюблен в музыку Моцарта, в особенности в его большую итальянскую триаду, которую он не устает ставить вновь и вновь, а теперь еще и записывает. Неохваченным к настоящему моменту остается только «Дон Жуан», который появится 2015-м, а первую из записей – «Свадьбу Фигаро» – презентовали в Москве одновременно с привезенной пермской продукцией. Составы солистов в записанном и живом спектакле несколько различаются, но нет отличий, конечно же, в подходе к этому материалу как таковому, очевиден глубокий пиетет маэстро перед величием гения Моцарта.

Кому-то эта интерпретация может показаться даже экстравагантной – например, некоторые темпы весьма удивляют: то медитативно-элегические, как в выходной арии Графини «Porgi amor», то несущиеся неудержимым вихрем, словно порыв шквального ветра, – как в знаменитой увертюре или же в ряде речитативов Фигаро, где-то граничащие уже с цирковыми трюками. Но все вопросы снимает качество исполнения: согласны вы или нет с трактовкой, поется и играется все абсолютно безукоризненно, сообщая особую пульсацию всему произведению, которое воспринимается не конгломератом «красивостей», а произведением, скрепленным единой мыслью, единым художественным видением. Выпестованный Курентзисом в Перми и усиленный европейскими духовиками оркестр MusicAeterna, кочующий вместе со своим создателем по российским просторам, строго держится стопроцентной аутентичности – старинные инструменты придают исполнению необыкновенный аромат первозданности, а класс музыкантов, играющих на них, необычайно высок. Особый разговор – динамическое разнообразие звучащего: такой тончайшей градуировки нюансов невозможно представить в самых смелых мечтах. У Курентзиса и его «европеизированных пермяков» это получается. В сочетании с неумолимой точностью ритмического рисунка, который выдерживается железно и оттого поражает новизной (потому что такой дотошностью обычно пренебрегают, довольствуясь традицией – играть так, как привыкли слышать эту музыку из поколения в поколение), все исполнение получается каким-то нездешним, невиданным, диковинным, хотя ничего экстраординарного не происходит – музыканты играют ровно то, что написано в партитуре.

Железная дисциплина Курентзиса, явленная в оркестре, действительна и для певцов и дает свои результаты. Поют на редкость хорошо, и в целом вокальное наполнение оперы получилось гораздо более удачным, чем в прошлогоднем спектакле «Так поступают все» (правда, там оно тоже было высоким), притом что последний и был изрядно усилен иностранцами-варягами. В «Фигаро» иностранцев только два, в основном же певцы свои, пермско-уральские. Особых похвал среди штатных артистов Пермской оперы заслуживает Наталья Кириллова, исполнившая партию Графини и филигранно точно, и эмоционально свежо: красивое сопрано служило гибким инструментом для обрисовки непростого характера ее героини. Анна Касьян (Сюзанна) в этом году комиковала меньше, чем в прошлом, будучи Деспиной, оттого ее пение оказалось более рафинированным, и в нем можно было услышать талантливую певицу, а не только увидеть смелую артистку. Наталья Буклага (Керубино) и Надежда Бабинцева (Марцелина) составили прекрасный ансамбль Кирилловой и Касьян, в то время как Фани Антонелу сумела даже блеснуть в малюсенькой партии Барбарины. Из кавалеров первенство делят Уго Гальярдо (Фигаро) и Андрей Бондаренко (Граф) – приятные и техничные баритоны обоих отличались также умением играть тембральными красками, давать широкую палитру оттенков, а Гальярдо поразил еще и лихачеством искрометных речитаций. Достойный ансамбль был поддержан и с мужской стороны Гарри Агаджаняном (Бартоло), Станиславом Леонтьевым (Базилио), Олегом Ивановым (Антонио) и Евгением Воробьевым (Курцио).

Если музыкальное решение спектакля, безусловно, понравилось, то его режиссура оказалась пресной, едва ли не скучноватой. Немец Филипп Химмельман заставляет артистов много бегать и кувыркаться, но стильности и изящества в действе нет и в помине. Постановку не отличает радикализм, но и утонченной реконструкции, подобной той, что предпринял в прошлом году Матиас Ремус с «Так поступают…», зритель не видит. Социальную комедию Бомарше, где каждый сам хозяин своей судьбы и в итоге получает по заслугам, почему-то решили прочитать как череду безумств, вызванных особым расположением небесных светил (что, кажется, не очень хорошо для драматургической сути произведения). Художник Йоханнес Лайакер придумал негатив небесной сферы с обозначенными на ней звездами и планетами, больше походящими на черные дыры, а в середине сцены взгромоздил гигантскую яблоню и деревянный лаз-бункер под ней. Выгородка из оргстекла, делящая пространство надвое на всем протяжении от кулисы к кулисе, позволяет делать сложные мизансцены, но одновременно здорово мешает лететь звуку певцов в зал. Похоже, в очередной раз постановщики, увлеченные своими находками, забыли, что они творят все-таки в оперном театре.

Матусевич Александр
22.04.2014


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: