< №4 (131) Апрель 2015 >
Логотип

ЖИВОЕ ОТКРЫТИЕ «ФИДЕЛИО»

Расширение концертного оперного репертуара сегодня идет невиданно быстрыми темпами, но «Фиделио» Бетховена даже для академических залов Москвы все еще остается раритетом. На этот раз счастливая идея спасти Флорестана и воздать должное мужеству Леоноры возникла у Александра Рудина и его оркестра Musica Viva.

Публику, пришедшую в середине марта в Концертный зал им. П.И. Чайковского, это исполнение захватило безупречно выдержанным стилем оркестрового аккомпанемента. С первых же тактов стало ясно, что в лице маэстро Рудина партитура единственной оперы Бетховена нашла своего рафинированно вдумчивого и стилистически адекватного интерпретатора. Фактуре всей интерпретации увертюра сразу же легко и изящно задала тонус романтической одухотворенности и драматической прозрачности, живого и психологически тонкого погружения в материал. Сей тонус на высочайшем уровне понимания художественной задачи был подхвачен и вокальным ансамблем «Интрада» п/р Екатерины Антоненко, и всем ансамблем певцов-солистов, которые, пожалуй, лишь за исключением исполнителя партии Флорестана предстали весьма органичными как в сольном, так и в коллективном музицировании.

Компактность «Фиделио» – последней авторской редакции оперы – определяет ее динамику: опус словно соткан из музыкальных нитей тонкой энергической выделки, обволакивающих слушателя. Воздействие подобного силового поля удалось ощутить как нельзя лучше. Но не только это, ведь «Фиделио» – еще и объект истинно меломанского наслаждения. Услаждать слух призваны изысканные бетховенские гармонии и восхитительно-чувственная аура сольных, хоровых и в особенности богатейших ансамблевых страниц партитуры. В каждом из двух актов этого немецкого зингшпиля все вокальные номера на сей раз прозвучали нон-стоп без разговорных диалогов, но в формате концерта отсутствие таковых – дело обычное.

Это так же естественно, как ежегодный приход весны, которая в этом году, кажется, и наступила вместе с обсуждаемым исполнением «Фиделио». Весна – символ возрождения и обновления, а «Фиделио» (наиболее известный образец жанра «опера спасения») – символ того же, но к идее обновления и возрождения здесь присоединяется идея торжества справедливости и гуманистических идеалов. Драматургия либретто, основанного на ничем не приметной французской пьесе, во многом наивна и утопична, да и о самóй этой пьесе вряд ли бы кто и вспомнил, если бы не опера Бетховена.

Для тенора Максима Пастера партия Флорестана стала камнем преткновения вовсе не из-за проблем со стилем – с этим все было в порядке. Причина в том, что заведомо лирическая, открытая фактура звучания голоса певца не соответствовала драматическому вокальному стержню этой партии, особенно в выходной арии второго акта и несколько менее – в следующих далее друг за другом терцете и квартете. В любовном (предфинальном) дуэте с Леонорой ситуация была ожидаемо лучше, но дуэт с такой харизматичной певицей, какой предстала фактурно-притягательная Джулиана Бансе, оказался явно неравным вокальным союзом.

Эта одна из ярких молодых див современности уже достаточно хорошо известна не только в Германии, но и далеко за ее пределами. Нынешний же приезд певицы в нашу страну стал первым. Ее специализация в основном на немецком репертуаре (классическом и романтическом), а также на ряде итальянских опер Моцарта и избранных опусах Рихарда Штрауса и Хиндемита, изначально обусловлена природой, возможно, не самого сильного и не самого объемно направленного, но по-немецки точно и педантично грамотно поставленного голоса. Эффектно затемненная тембральная «заглубленность», чеканность фразировки и интонации, а также драматический нерв вокального посыла, властно проникающего в сознание, словно невидимые стрелы Амура, и заставляют плениться подлинным мастерством исполнительницы.

В трактовке героико-романтической партии Леоноры все эти качества певицы находят самый благодатный творческий выход. В экспликации партии Леоноры в первом акте – сначала квартет, исполняемый в канон Марцеллиной, Леонорой, Жакино и Рокко, а затем терцет уже без участия Жакино. Но в первой же важной кульминации (в арии Леоноры) демонстрация певицей своего вокально-драматического мастерства вовсе не идет в ущерб мелодической красоте выстраиваемой ею вокальной линии.

В партии старого тюремщика Рокко помимо его арии в первом акте и многоголосных ансамблей есть два важных дуэта – с Доном Пизарро в первом акте и с Леонорой во втором. И везде обаятельно певучий финский бас Тимо Риихонен производит впечатление вокального уюта и душевного спокойствия, хотя по ходу развития оперного сюжета его персонажу и приходится пережить весьма немало. В партии тирана Пизарро весьма удачно предстает бас Артем Гарнов: более всего он запоминается в выходной арии первого акта с хором. Прелестную картину вокальных впечатлений дополняет дуэт Марцеллины и Жакино, в котором мы с немалым интересом внимаем сопрано Олесе Старухиной и тенору Артему Сафронову. В финале к ансамблю солистов присоединяется еще один бас, Кирилл Филин (министр короля Дон Фернандо), а сам финал оперы уверенно ставит ликующе светлую музыкальную точку.

На фото Джулиана Бансе

Корябин Игорь
28.04.2015


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: