< №9 (113) Сентябрь 2013 >
Логотип

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ «ЛЕВШИ»

Премьера оперы «Левша» Родиона Щедрина в постановке Алексея Степанюка прошла на Новой сцене Мариинского театра, завершив фестиваль «Звезды белых ночей»

Тем, кому удалось побывать на мировой премьере этой оперы сначала в концертном исполнении, а спустя месяц и на премьере постановки, повезло вдвойне. Валерий Гергиев мудро поступил, решив познакомить верных слушателей, а вместе с ними и себя, и свой оркестр, и своих солистов сначала с чистой музыкой последнего на сегодня оперного сочинения Щедрина, чтобы затем отдаться на волю режиссера. Премьера партитуры показала, что миру явлен абсолютный шедевр под стать главной интриге «Левши» – ювелирная работа, подобно резной шкатулке с множеством сюрпризов.

Акустика Новой сцены Мариинского театра позволила расслышать многослойность партитуры, в которой причудливым образом гармонично слились духовно-поэтические миры Щедрина и Лескова, его любимого писателя. Неспешность развертывания музыкального текста напоминала об утраченной неспешности задушевной беседы, равно как и создавала впечатление погружения в книгу, в ноты, в мир идей. Музыка как будто норовила уйти в тишину. История о тульском мастеровом Левше получилась неожиданно грустной, щемящей, трагичной. И в этом чувствовался жест большого художника, ведь партитура, написанная по заказу Мариинского театра, была посвящена Валерию Гергиеву в связи с его 60-летием. При этом никакого в ней веселья – сплошные грозные предзнаменования Притчей во языцех стала нотная монограмма фамилии юбиляра, которую Щедрин навеки вписал в начале этой оперы. Едва ли стоит искать рифму между образом Левши и маэстро Гергиевым, хотя мотив высочайшего мастерства, так или иначе, связал эти совсем не близкие личности.

В «Левше» расслышалось много такого, что можно назвать гражданской позицией художника. Хотя сегодня музыка едва ли способна играть роль трибуна, зовущего на баррикады, как было во времена Верди. И все же невероятная композиторская глубина погружения в сюжет, кажется, была способна всколыхнуть, перевернуть представления о мире и человеке, призвать к духовному возрождению.

Постановка Алексея Степанюка, работавшего в команде с художником Александром Орловым и художницей по костюмам Ириной Чередниковой, очень многое усреднила, сплющила, свела до анекдота, сделав иллюстрацией к школьной программе по литературе, вплоть до картинной фигурки царей – Николая I и Александра I. Но кое-что все же сумела явить емкой, многомерной метафорой. Прежде всего, сугробный амфитеатр во всю сцену, ставший символом застылого уклада русской жизни, застывшей стихии. Эти сугробы в одной из сцен морского путешествия из Лондона в Петербург, ближе к финалу, обернутся волнами страшной бури. Шторм задает апокалиптические настроения, которые прежде едва ли можно было услышать в музыке Щедрина. А тут во всю мощь прозвучали даже не намеком слова о том, что «быть беде». Если уж столь мирный композитор, как Родион Щедрин, чувствует такое, надо и в самом деле удесятерить бдительность, чтобы беды избежать. Да только кто ж его послушает

ТЕНОРОВЫЕ ВЫСОТЫ

Титульную партию в «Левше» исполнил тенор Андрей Попов. Солист Мариинского театра продолжает удивлять поклонников своими неуклонно растущими успехами, штурмуя сложные оперные роли одну за другой. Начав с тролля в «Истории Кая и Герды» С. Баневича, он устремился ввысь – к Звездочету в «Золотом петушке» Римского-Корсакова, поразив умением держать равновесие на головокружительной высоте, затем шокировал своими вокальными откровениями и пограничными состояниями в образе Нерона в «Мистерии апостола Павла» Н. Каретникова. Этот сезон принес еще и его дебют в партии Алексея в «Игроке» С. Прокофьева

– Андрей, какой образ вы создавали в «Левше»

– Я сам ничего не придумывал, поэтому сценический образ получился таким, каким его задумывали Лесков и Щедрин. Композитор его чуть-чуть дополнил, сделав неравнодушным к слабому полу. У Лескова эта тема фактически не раскрыта.

– По интонациям в опере не очень слышно, что Левша большой знаток «женской темы». Для него главная женщина – родная сторонка Тула. Музыка говорит о том, что он девственно чист

– На мой взгляд, по опере Щедрина и особенно по интерпретации режиссера не скажешь, что Левша такой уж нецелованный. Во время озорных частушек он недвусмысленно заигрывает с девушками. Чистота и наивность могут мирно уживаться в мужике, любящем и ценящем женскую красоту, одно другому не мешает. Щедрин сразу сказал на репетиции, что Левша по-хорошему хитрый и смекалистый. Еще он вспоминал «Идиота» Достоевского, поэтому образ князя Мышкина часто помогал мне. Хитрость Левши особенно заметна с англичанами – в сцене с соблазнением. Он прекрасно понимает, что поддайся чуть-чуть – и миссия его пропала, хотя на самом деле Левшу очень заинтересовали местные красотки. И все же в Лондоне его сильно тянуло на родину, в Тулу, снова услышать родные напевы. В Англии он очень лукавит, чтобы от него отстали навязчивые англичане. Он знает, что родина, где «ружья кирпичом чистят», в опасности.

– Какие напутствия вам давал Щедрин

– Он говорил о русском мужике, который барина дурит. По исполнению Родион Константинович делал небольшие чисто технические замечания, в основном по динамике звука. Дело в том, что он писал эту оперу в расчете на меня, будучи знакомым со мной по работе в его «Очарованном страннике«. Поэтому на репетициях мы понимали друг друга с полуслова. Мне показалось, что Родион Константинович остался доволен премьерой, – сказал, что прослезился в финале.

Но «Странник» и «Левша» – разные оперы. «Левша» напоминает филигранно выполненное ювелирное изделие, которое можно разглядывать до бесконечности и с каждым разом открывать для себя новые эстетические грани. Я сравниваю эту оперу с калейдоскопом: смотришь в него – маленькая стекляшечка падает в центр, и возникает кристально четкий симметричный узор. Так и с музыкой Щедрина. Она поначалу многим казалась хаосом, но подходил Родион Константинович, делал указания, и на свет появлялись диковинные темы, тембры, рождавшие свои узоры. Когда я услышал со стороны, о чем поют персонажи, стало ясно, насколько точно эмоциональная составляющая отражается в музыкальной фразе, которая строится абсолютно логично. Щедрин пишет от эмоции, которую воплощает в нотах. Когда композитор работает таким образом, не остается сомнений, что ты имеешь дело с настоящим мастером, выдающимся композитором современности

– Оперная история Левши может чему-то научить? Какова «мораль сей басни»

– Чтобы совсем не удариться в пессимизм по поводу этой истории, можно вспомнить слова нашего полководца Георгия Жукова о том, что русские бабы еще нарожают солдат. Но эти слова хороши лишь для поддержания морального духа, они не являются руководством к действию. Нельзя оправдать преступного расточительства властей по отношению к своим талантам, равно как полицейских, не распознавших своего без «тугамента». История «Левши» вопреки показанным в ней зверствам в финале, когда главный герой умирает от жестокости и абсолютной ненужности на родной земле, кажется очень трогательной и человечной. Она цепляет каждого, добираясь до самого сокровенного, что есть в человеке. То, что Левша – великий мастер, отходит на второй план. Его невероятно жаль за простоту, наивность и любовь к родине. Я его сравниваю с ребенком, гибель которого не может принять сердце

– Когда вы работаете над образом, погружаетесь в литературу

– Для меня превыше всего оригинальный текст. Интерпретации меня не интересуют. Если это не Вагнер, которого надо послушать, чтобы быстрее запомнить огромный музыкальный материал, я стараюсь обходиться без изучения интерпретаций и специально не смотрю фильмы, не читаю критику

– Все ваши партии требуют недюжинного драматического дарования. Где вы проходили курс актерского мастерства

– Для меня драматические актеры всегда на голову выше оперных. Игра певцов, к сожалению, не часто может тронуть до глубины сердца. Я учусь на лучших образцах драматического театра и кинематографа

– То есть у вас получается больше самообразования на этом пути

– Наиболее практичными для меня оказались курсы, которые я прошел в саентологии, где есть шкала эмоциональных тонов, в которой четко разделены человеческие эмоции. Я беру текст и сразу вижу, в каком эмоциональном тоне может быть сыграна та или иная фраза.

– Благодаря этому ключу вам удаются такие сложные герои, как Нерон в «Мистерии апостола Павла», Князь в «Очарованном страннике», теперь еще и Левша. Как вы выучиваете довольно сложные тексты?

– Мне это дается не очень сложно. Опять же благодаря специальному саентологическому курсу «Технология обучения» с множеством практических занятий, которые я проходил достаточно долго. Там я получил основы того, как подходить к любому учебному материалу. С помощью этого можно изучить абсолютно все, даже повести космический корабль, была бы только инструкция со словарем. Я никогда не понимал, что такое сольфеджио, даже проучившись в консерватории, был безграмотным певцом. Когда я столкнулся с тем, что часто ошибаюсь в музыкальном тексте, я осознал, что не знаком с целой областью этого знания, не понимал значений нот, размеров, знаков альтерации и тому подобное. Поначалу партии в Мариинском театре я заучивал по слуху, даже Бригеллу в «Ариадне на Наксосе» Штрауса выучил таким методом. Когда же начался Вагнер, я понял, что если не разберусь с сольфеджио, то мне крышка. А дальше пошли современные композиторы. В итоге я разобрался с сольфеджио, начал понимать и дирижеров.

– То есть никаких сложностей для вас сейчас не существует?

– Все сложности по большому счету преодолеваются. У меня состояние духа такое, что я способен справиться с любыми трудностями. Многие крутили у виска, глядя на то, за какие партии я берусь, думая, что мальчик попоет пару сезонов и потом будет выброшен на свалку, но я не обращал внимания и делал свое дело.

– К каким творческим испытаниям сейчас готовитесь

– На повестке дня – «Метрополитен-опера», где я уже пел Юродивого в «Борисе Годунове» и Квартального надзирателя в «Носе» и где мне предстоит снова спеть в опере «Нос», а также в «Князе Игоре». Мне было очень приятно, когда после премьеры «Бориса Годунова» там меня поздравила итальянская актриса Сильвана Мангано, сыгравшая в фильме «Очи черные» Никиты Михалкова. Поздравления от драматических актеров дорогого стоят. Но еще дороже, когда тебя поздравляют простые люди. Тогда начинаешь понимать, что ты не зря на сцене.

Дудин Владимир
10.09.2013


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: