< №8 (156) Август 2017
Логотип
ЖИЗНЬ ТЕАТРА

Наталья Русанова: «Работаем по всем фронтам»

Трех солистов Красноярского музыкального театра отметил краевой фестиваль «Театральная весна» прошлого сезона. Итоги этого года пока неизвестны. Зато директор театра любезно ответила на все вопросы нашего корреспондента, побывавшего в Красноярске.

 — Наталья Ивановна, ваш театр называется музыкальным, а это очень широкий формат. Какие жанры у вас превалируют и почему?

— Я пришла в этот театр в 2005 году, и тогда он назывался театром музкомедии. Уверена на сто процентов, что музыкальная комедия – прекрасный жанр, но это лишь один из жанров, который под силу такой труппе, как наша. У нас очень разнообразный репертуар, причем таковым он был еще до моего прихода, то есть театр уже давно работает на мультижанровой основе. Идут и комические оперы, и лайт-оперы, и рок-оперы, ставятся мюзиклы, музыкальные комедии, классическая и советская оперетта, водевили. Когда в 2008 году менялся статус театра, было принято решение изменить название, тем самым подчеркнув разнообразие жанров. В настоящее время в нашем репертуаре 34 названия, из них десять детских. Из взрослых спектаклей больше всего мюзиклов – девять. Получается, что мюзиклы превалируют, и вот почему: для постановки классической оперетты нам не хватает настоящих героев и героинь, с мюзиклом немного легче, хотя и тут приходится искать хороших актеров – через кастинги, привлекая талантливую молодежь со стороны. И это еще одна причина, по которой у нас в чести мюзикл: мы стремимся заинтересовать нового зрителя, прежде всего молодежь.

— Вы – репертуарный театр. Есть ли у вас спектакли проектного характера, специальные акции?

— «Голубая камея» и «Казанова» – проектные варианты. Я первая, кто в Красноярске отважился работать с продюсерами, первой провела кастинг на эти постановки. Могу еще назвать театрализованный концерт «Римские каникулы» – с участием итальянского маэстро Паоло Писины. Мы провели фестиваль петербургского композитора Виктора Плешака, приуроченный к его юбилею. Пять его спектаклей из нашего репертуара выстроились логично в своего рода антологию творчества, и это тоже был вполне успешный проект. Есть у нас проект «Там, где нет войны», посвященный Дню Победы, с которым театр выходит на улицы: поем с машин военные песни на радость горожанам. Кстати, мы выпустили серию роликов с военными песнями, которые шли по местному ТВ и радио. Проводили Театральную ночь (в театре этот проект назывался интригующе – «Голая правда»), во время которой показывали зрителям закулисье.

— Помимо музыкального театра, в Красноярске есть и оперно-балетный стационар. Вы конкуренты или партнеры?

— Мы не соперники. Там свой зритель, у нас свой. Но, как это ни удивительно, между нашими театрами есть взаимообмен артистами. Поэтому мы, скорее, сотрудничаем, стараемся поддерживать друг друга.

— А как у вас с балетом?

— Был балетный концерт-дивертисмент «Лоскутное одеяло» в постановке Владимира Романовского – фееричный праздник танца, который очень любила публика. Некоторые номера из этого дивертисмента мы до сих пор используем в концертных программах. За большие балеты пока не беремся. Сейчас репетируем детский балет «Кошкин дом», это своего рода проба пера. В перспективе я бы хотела, чтобы и этот жанр в нашем театре развивался. Но пока это только планы: сегодня остро стоит проблема комплектования труппы балетными артистами. В ближайшем будущем мы пополним коллектив перспективными выпускниками Красноярской академии хореографии. Если это получится, тогда можно будет говорить о постановке серьезных балетов на хорошем профессиональном уровне.

— Что еще заботит директора Красноярского музыкального сегодня?

— Долго были вакантны позиции главного режиссера и главного балетмейстера, и это негативно сказывалось на работе труппы. Теперь есть и тот и другой – две главные задачи решены. Другая важная проблема – нехватка высококвалифицированных опереточных артистов-классиков и танцовщиков. Еще одна: мало свободы дают нам власти. Мы первыми в крае перевели театр в автономию, законом нам первоначально были предоставлены очень широкие возможности в новом статусе. Но, к сожалению, теперь автономия только на бумаге, а в жизни бюрократические препоны связывают нас по рукам и ногам. Я бы хотела, чтобы реальная автономия, которая являлась благом для театра, была нам возвращена.

— Удовлетворены ли вы акустикой зала?

— Нет. И для меня прискорбно, что даже классическую оперетту наши артисты поют с микрофонами. Конечно, будем менять ситуацию. Еще несколько лет назад итальянскими мастерами был сделан прекрасный проект, который предполагал конструктивные изменения, могущие улучшить акустику радикально. Но на это нужны средства. Я бы хотела это совместить с реконструкцией – чтобы обновить и технические системы сцены, и зал отремонтировать, и акустику преобразить. 20 февраля 2019 года театру исполняется 60 лет, и к юбилею мы надеемся получить дополнительное финансирование.

— Главный режиссер у вас новый, чего ожидаете от него?

— Николая Дмитриевича Покотыло я встретила в лаборатории в СТД, которую проводил Кирилл Стрежнев. Режиссер требовательный, хотя и молодой, с актерами работает разумно. Прежде чем взять на позицию главного, я его испытывала: дала ему несколько постановок, первым был «Овод» А. Колкера – и это стало в городе событием. После успеха ряда премьер стало понятно, что это тот человек, который театру нужен. Ближайшая его постановка – «Мертвые души» А. Пантыкина, очень амбициозная работа, серьезный вызов и для труппы, и для самого режиссера. Но я уверена, что он справится.

— Какие проблемы вам видятся в современной практике постановки классических оперетт?

— Основная – отсутствие хороших голосов, выученных, масштабных. В оперетте должно быть не только красиво, но и ее звучание должно быть прекрасным. Есть проблема и финансового характера. Я считаю, что классическая оперетта должна выглядеть на сцене дорого, со вкусом. А на это нужны немалые средства.

— Ставите ли советские оперетты? Если да, то как решаете проблему идеологических моментов в либретто?

— Ставим. И стараемся уходить от идеологического нажима, переакцентируя либретто на общечеловеческие ценности и проблемы: любовь, верность, предательство, дружба, семья. Советская оперетта в таком прочтении остается вполне актуальной и интересной современной аудитории.

— Освоил ли театр эстетику западного мюзикла?

— Мы пытаемся это делать. Одним из первых моих проектов было приглашение в театр Кима Брейтбурга с его постановочной командой. И, надо сказать, я не ошиблась: они суперпрофессионалы. Премьера поставленного ими мюзикла «Голубая камея» прошла у нас с огромным успехом, и уже седьмой год спектакль играется при постоянных аншлагах. После этого я попросила Брейтбурга написать мюзикл специально для нас. Ведь «Камея» была впервые поставлена в Уфе, мы были вторыми. Но нам захотелось эксклюзива. Так появился мюзикл «Казанова» – тоже блистательный спектакль, пользующийся огромным спросом у красноярцев.

— Кто ваша аудитория и какие формы работы со зрителем практикуете?

— Аудитория разная. Мы сумели удержать традиционного, «возрастного», зрителя и привлечь молодежь. Наш девиз: «Театр всегда праздник», потому что мы понимаем, что наш зритель приходит в музыкальный театр прежде всего за положительными эмоциями. Нужны спектакли добрые, веселые, с позитивным зарядом, со счастливым концом, потому что вокруг в жизни и так много сложностей. Мы много работаем с молодежью, выезжаем в учебные заведения, рассказываем, показываем, просвещаем. Занимаемся проектами на стыке жанров – например, создали концерт-дефиле совместно с модными краевыми дизайнерами. Проводим разовые акции – флешмобы в магазинах, презентации спектаклей. Работаем с людьми с ограниченными возможностями здоровья, для которых даже придумали фестиваль «Мир равных возможностей»: вводим в спектакли, и работа наравне с артистами их буквально возрождает к жизни. Периодически проводим анкетирование, с тем чтобы узнавать запросы нашей аудитории. Словом, работаем по всем фронтам.

— Подводя итог нашей беседе, скажите, почему оперетта и музкомедия по-прежнему популярны, как и в советские годы? В чем их притягательность?

— Помимо оптимизма, о котором я уже упоминала, немалую роль играет ностальгия по советскому времени. Она есть. Заряд советской эпохи был столь мощен, что то положительное, что в ней было, до сих пор работает. Поэтому старшее и среднее поколение в музкомедию влечет ностальгия по прошлому. А молодежи интересна наша история: как жили раньше, как чувствовали, какие были отношения, почему все изменилось и та эпоха ушла? Эти две линии сходятся, и получается взрывной эффект востребованности. Приведу такой пример. В финале «Белой акации» режиссер сделал попурри из советских песен – этакий искусственный довесок к пьесе, как я думала. А оказалось, что ошиблась. Зрители принимают это на ура, они встают и приветствуют эту своеобразную коду к спектаклю аплодисментами на каждом показе.

Матусевич Александр
31.03.2017


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: