< №11 (115) Ноябрь 2013 >
Логотип

Елена ЦАЛЛАГОВА: «У КАЖДОГО ПЕВЦА СВОЙ ПУТЬ»

Имя Елены Цаллаговой в афише Молодежной программы Россиниевского фестиваля в Пезаро появилось в 2011 году, но впервые в моей памяти оно отложилось после концертного исполнения «Танкреда» Россини под управлением Альберто Дзедды на закрытии фестиваля следующего года. Аменаида, одна из сложнейших сопрановых партий серьезного репертуара Россини, стала подлинным триумфом певицы. Тогда я и условился с ней, что встретимся мы ровно через год и снова в Пезаро, где ее уже ожидал новый фестивальный ангажемент.

Елена, в прошлом году приглашение в Пезаро вы получили от маэстро Дзедды?

– Да, но сначала годом ранее он пригласил меня сюда в свою академию. Впервые я познакомилась с маэстро в Антверпене на прослушивании на партии Коринны и Графини ди Фольвиль в «Путешествии в Реймс». До этого я никогда Россини не пела, поэтому в нотном тексте и опустила тогда многие вариации. Прослушав меня, Дзедда сказал, что не все умеют петь Россини, но что я вполне могу этому научиться, а для этого надо приехать к нему в академию в Пезаро.

В моей жизни было много разных академий и мастер-классов, но так как и об этой академии, и о самом фестивале восторженных отзывов я слышала еще больше, не принять это предложение было просто невозможно. Академию в Пезаро я прошла летом 2011 года и сразу после нее в молодежном «Путешествии в Реймс» дважды спела Коринну. А тут подоспел и контракт из Антверпена – и под руководством маэстро Дзедды в этом театре я спела партию Графини ди Фольвиль. Серия тех спектаклей пришлась на декабрь-январь, а уже летом 2012 года с маэстро в Пезаро я пела Аменаиду в «Танкреде».

Академию в Пезаро часто называют «школой жизни». Это не преувеличение?

– Нисколько! Это действительно так. Маэстро проводил с нами по 12 часов в сутки, и общение с ним в плане постижения стиля и техники исполнения Россини дало именно тот задел, который позволяет уверенно двигаться дальше, если на твоем пути вновь возникнет предложение спеть не только Россини, но и другой репертуар бельканто. В плане фразировки, интонирования, тесситуры и регистровых переходов музыка Россини весьма сложна, она требует специфической технической подготовки: без нее очень сложно говорить о Россини и о бельканто вообще, как я его представляю сейчас.

До академии в Пезаро я всегда разделяла Россини и остальное бельканто, но теперь понимаю, что исполнение Россини заставило меня несколько иначе взглянуть и на Доницетти, и на Беллини, и даже на Верди, если говорить о Джильде в «Риголетто». Россини – это верный ключ к бельканто, к овладению стилем, ведь техника и стиль – понятия неразрывные. Так что этот композитор возник на моем пути весьма своевременно. Но Россини – это не просто виртуозность и легкость посыла, это еще и большой, сокрытый в глубине нот драматический пласт, который исполнитель непременно должен вытащить наружу и донести до слушателя. Россини – феноменальный мастер комического амплуа, но «Танкред», которого я спела в прошлом году, и «Вильгельм Телль», услышанный на фестивале этого года, мои представления о маэстро из Пезаро полностью перевернули: это очень серьезный композитор!

Приехав в академию, я совершенно не понимала, как вообще можно спеть все эти трели и фиоритуры, но, слушая других певцов, внимая советам концертмейстеров-коучей и самого маэстро Дзедды, я постепенно вбирала в себя необходимые навыки. Дзедда сам, конечно, не поет, но его итальянский темперамент бьет ключом. У него весьма мощная энергетика, и он всегда дает поразительно точные, зачастую весьма эмоциональные наставления. Он может кричать, махать руками и топать ногами, но при этом ты всегда понимаешь, что не безразличен ему, что маэстро вкладывает в тебя свою душу. И тогда Россини становится для тебя таким же «близким другом», каким он доводится ему.

И все же поначалу включиться в интенсивный ритм академии было очень тяжело, к тому же разговорной практики итальянского языка у меня тогда еще не было, так что пришлось постигать тактику боя непосредственно на поле битвы. Я была в панике: мне казалось, что этот ритм просто не выдержу, и в течение первой недели все еще подумывала, а не уехать ли мне отсюда. Но, к счастью, не уехала, и в этом году я снова в Пезаро: на этот раз пою партию Берениче в постановке одного из ранних комических фарсов Россини с забавным названием «Случай делает вором». В этой прелестной комедийной партии мне не хотелось впадать в излишнюю буффонаду, поэтому я наделила свою героиню романтическим ореолом, поставив на первое место лиричность образа: в возобновлении изумительной постановки Поннеля делать это было абсолютно легко и естественно, ведь золотая постановочная классика никогда не устаревает.

Интересно, что Дзедда посещает все без исключения фестивальные мероприятия. Всю музыку Россини он, кажется, давно уже знает наизусть, но каждый раз слушает ее с неподдельным интересом, как будто в первый раз. Несмотря на почтенный возраст, его энергия и влюбленность в творчество Россини просто поразительны!

Пезаро – важный этап в вашей карьере, но давайте вернемся к истокам.

– Я родилась во Владикавказе. Окончив хореографическое отделение лицея искусств, думала, что буду танцевать, но мой папа, который неплохо поет, все же убедил меня поступить в наш колледж искусств на вокальное отделение. Так что вокалом занимаюсь с 15 лет. После колледжа я поступила в Санкт-Петербургскую консерваторию в класс Тамары Дмитриевны Новиченко, а через шесть лет закончила ее у Льва Николаевича Морозова. Еще будучи студенткой, на полтора года влилась в ряды Академии молодых певцов Мариинского театра. Но в октябре 2006 года судьба вдруг занесла меня в Париж, в «Ателье лирик» – академию, молодежную программу при Парижской национальной опере. Два года у меня была возможность учиться там и работать: на сцены «Пале Гарнье» и «Оперы Бастилии» я выходила в небольших партиях.

Кто был вашим первым педагогом?

– В колледж во Владикавказе я поступила сразу на два отделения – джазовое и академическое. И я очень благодарна своему первому педагогу Людмиле Николаевне Балык, которая очень точно и аккуратно ставила мой певческий голос, закладывала основы вокальной школы. Все четыре года обучения я проработала в джаз-оркестре, ездила с ним на гастроли. Для меня это стало весьма необычной практикой начального периода, но она дала мне прекрасную возможность почувствовать сцену. До сих пор, в те редкие моменты, когда раз в год я возвращаюсь в свой родной город навестить родителей, спешу на занятия и к своему педагогу. И хотя она говорит, что этого уже не требуется, мнение и советы первого педагога для меня важны всегда: на протяжении карьеры голос певца неизбежно меняется, и просто необходимо, чтобы опытное ухо держало этот процесс под контролем.

Кто посоветовал вам поехать в Париж на прослушивание в «Ателье лирик»?

– Илеана Котрубаш, поистине легендарная румынская певица XX века. Мне очень повезло в жизни: сейчас она является моим педагогом. Мы познакомились на фестивале в Миккели: я там пела, а она давала мастер-классы. В первый раз она пригласила меня к себе на виллу в Ницце, где я провела полтора месяца: каждый день мы занимались с ней по четыре часа, но это было и время удивительно теплого, дружеского гостеприимства. Я жила в гостевом домике, и наше общение, которое не ограничивалось только занятиями, было просто незабываемым. Эти занятия продолжаются и сейчас. Эта певица вообще очень много для меня сделала.

Найти агентов помогла тоже она?

– Нет: они сами нашли меня в «Ателье лирик». В каждом сезоне состав певцов-участников этой академии не превышает 10-12 человек, так что вся команда видна как на ладони. Молодежная программа в Париже находится под постоянным прицелом агентов и импресарио, которые обычно и предлагают свои услуги, если их кто-то заинтересует. Именно так я нашла своего нынешнего агента. У каждого певца свой собственный путь: кому-то помогают конкурсы, в моей же судьбе большую роль сыграли академии молодых певцов – сначала в Париже, затем в Пезаро. С нового сезона с партии Нанетты в «Фальстафе» Верди у меня начинается двухгодичный резиденц-контракт с берлинской «Дойче опер». Впервые мне здесь предстоит спеть Джильду, а также Памину в «Волшебной флейте» Моцарта, Софи в «Кавалере розы» Рихарда Штрауса и Микаэлу в «Кармен» Бизе. Но партия Микаэлы все же требует известного драматизма, так что ее целесообразно отложить на самый последний момент.

Контракт с привязкой к одному театру не ограничивает свободу творчества?

– Нет, ведь в данном случае он предлагает весьма интересный для меня репертуар. В ноябре 2008 года сразу после постановки на сцене Парижской оперы «Приключений лисички-плутовки» Яначека, в которой я исполнила главную партию, у меня начинался подобный двухгодичный контракт и с Баварской государственной оперой в Мюнхене. Кроме Софи в «Вертере» Массне, Мюзетты в «Богеме» Пуччини, опять же Нанетты, а также Деспины и Церлины в операх Моцарта «Так поступают все» и «Дон Жуан», я спела там и партию Креузы в репертуарно неожиданной опере «Медея в Коринфе» Майра с замечательным маэстро Айвором Болтоном.

Свободный художник – это прекрасно, но в моей жизни было и то, и другое. Сейчас мне хочется немного осесть, обрести, наконец, свой дом, так как работы в России для меня пока, к сожалению, нет: сюда я приезжаю только отдыхать и повидаться с родителями. Но петь в России – прежде всего на русском языке – мне бы очень хотелось. В этом сезоне на Люцернском фестивале я спела «Колокола» Рахманинова: какая это потрясающая музыка!

Есть ли какие-то важные отсчеты в вашей творческой биографии?

– Практически самое начало. 2007 год подарил мне незабываемые встречи с маэстро Риккардо Мути: летом состоялся мой дебют на Зальцбургском фестивале (это была Зельмира в опере Гайдна «Армида»), затем в декабре в Равенне и Пьяченце я спела с ним Ливьетту в «Возвращении Дона Каландрино» Чимарозы. Из относительно недавнего прошлого отмечу 2012 год. На сцене «Оперы Бастилии» я исполнила главную партию в «Пеллеасе и Мелизанде» Дебюсси с известным швейцарским дирижером Филиппом Жорданом. Я не считаю себя чистой колоратурой: мое амплуа – лирическое сопрано, и роль Мелизанды, весьма притягательная для лирических голосов, стала необычайно значимой в моей карьере. И то, что я спела ее в Париже на главной оперной сцене Франции, вызывает во мне особую гордость.

Корябин Игорь
29.11.2013


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: