< №6 (144) Июнь 2016 >
Логотип

ЭЛИКСИР ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЧАСТЬЯ

В театре «Санкт-Петербург Опера» впервые поставили комическую оперу «Любовный напиток» Доницетти. Режиссер­-постановщик Юрий Александров не пожалел ярких, подчас грубоватых красок для создания безумной атмосферы одной абсолютно счастливой итальянской деревни.

«Любовный напиток» самим названием пародийно намекал еще современникам Доницетти на знаменитый средневековый роман о Тристане и Изольде. Те двое закончили, как известно, плохо по причине колдовского зелья, ставшего напитком смерти. Доницетти решил на эту тему поиронизировать, сделав напиток исключительно для жизни. С напоминания о прекрасной Изотте, то бишь Изольде, опера и начинается: богатенькая владелица ферм строптивая красотка Адина читает фрагменты из этого романа крестьянам и своим друзьям «в рабочий полдень». Только у Юрия Александрова это уже не музейный XIX век – быть может, плюс-минус, на дворе вполне наше сумасшедшее время. Адина – боевая девица в черных кожаных брюках в облипку и элегантном пиджачке с заклепками. К такой на хромой кобыле не подъехать, а у паренька Неморино нет никакой. Правда, как выяснится, этой девушке отнюдь не чужда жажда простой человеческой любви, но пока надо поиграть на чувствах деревенского простака, не лишенного обаяния – знойного кудряша Неморино.

Александров, как всегда, великолепно выбрал певцов на главные роли. Парой двух влюбленных стали Олеся Гордеева и Денис Закиров, загримированный под когда-то суперзвездного мексиканского тенора Роландо Вильясона. Наш тенор напоминал мексиканца отчасти и своей исполнительской манерой, и сверкающими глазами, похожими на мексиканские почти один в один. Олесю Гордееву не стали гримировать под Анну Нетребко, но выглядела она изумительно стильно, а пела и вовсе с сокрушительным вдохновением, сохранив свежесть, чистоту и зажигательность тона от начала до конца оперы.

Режиссер ставил спектакль о всеохватном желании любви и взаимности, свойственном всем возрастам, а потому населил итальянскую деревушку N контрастными обитателями – от юных дев до седых старух, которым придумал и разные социальные маски, не существующие в партитуре, но понадобившиеся для реализации идеи. Из программки можно было узнать о новых героинях без пения – например, медсестре и даже военнообязанной. В спектакле их очень остро отыграла меццо-сопрано Изабелла Базина.

Александров предложил постановку в духе немецкой режиссуры, считающейся жупелом, синонимом хлесткой провокационности, средоточием всех грехов. Неморино впервые появился не один, а с дряхлеющей, правда, очень элегантно одетой в черные кружева старушкой в инвалидной коляске: старушка выпрыгнула из кресла, как только попробовала чудесный эликсир, завезенный в деревушку шарлатаном Дулькамарой в исполнении импозантного брюнета Юрия Борщева. Комическая опера прописана этому певцу, умеющему без труда держать внимание зала, вытанцовывая свою роль в главной сцене оперы – рекламирования и продажи «любовного напитка», под которым скрывалось обыкновенное кислое вино. Навязчивая пиар-компания авантюриста, только и думавшего, как поскорее улизнуть от непросвещенных крестьян, произвела нужный эффект: зелье мгновенно разошлось по рукам. Режиссер не постеснялся показать быстрое действие эликсира, прибегнув к незамысловатой цирковой иллюзии: у лысого выросла шапка волос, у старика-импотента взметнулся бугорок, а у дамы с чересчур большими формами они лопнули, как настоящие воздушные шары. Площадно, зато всем понятно, про что опера.

Оперу исполняли на итальянском, но некоторые ключевые фразы артисты «выбрасывали» на русском, в финале II акта очаровательную песенку «о рыбаке и рыбке» спели как частушки на тему «высокого рейтинга» и нехватки мужского напряжения в сети. Изобретательно была поставлена сцена «забривания» Неморино в армию – тут и пригодилась сексуально озабоченная медсестра из «Масок-шоу», утащившая паренька за кулисы. Армейская тема возникла и в связи с появлением «альтернативного брака» с воякой Белькоре, исполнить которого пригласили превосходного баритона Алексея Пашиева, кажется, вернувшегося в театр «Санкт-Петербург Опера» после нескольких сезонов в Большом театре.

Изобретательно были поставлены и сольные сцены. Знаменитый романс тенор Денис Закиров – лысый Неморино с чемоданчиком и папиросой – пел так, что жалость к нему вызывала не только музыкальные, но и реальные слезы. А возмущенная внезапным невниманием к ней Адина вышла из своей «брони», сделав несколько глотков того самого кислого вина. Режиссер показал, как у нее началась ломка от любви: певица стала превращаться в балерину, танцующую, понятное дело, лебедя, и мертвецки пьяная грохнулась в объятья Белькоре. На протяжении этой зажигательной сцены Олеся Гордеева максимально щедро делилась искусством своего с ума сводящего бельканто.

Кульминацией оперы, хоть и не совсем лирической, а опять же комической, стала сцена финального признания в любви Адины и Неморино, под конец которой оба кинулись раздеваться. Так Доницетти, а вслед за ним и Александров с легкостью доказали, что все эти эликсиры – всего лишь маленькая капля для неуверенных в себе, если у них есть настоящее большое желание любить и быть любимыми.

Дудин Владимир
30.06.2016


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: