< №11 (126) Ноябрь 2014 >
Логотип
СОБЫТИЯ

КРАСОТА СПАСЕНИЯ

Московский камерный оркестр Musica viva под руководством Александра Рудина продолжает свой фирменный проект «Шедевры и премьеры». 24 октября публике была представлена кантата К.Ф.Э. Баха «Последние страдания Спасителя» – неведомый раритет, оказавшийся подлинным шедевром музыки XVIII века.

Карл Филипп Эмануил  Бах – второй из пяти сыновей И.С. Баха – по праву считается одним из основоположников классического стиля в музыке. Его творчество стало прочным мостом, связавшим барокко и рококо с классицизмом, что в предложенном опусе прослушивается очень хорошо. Страстная кантата «Последние страдания Спасителя» (1770) – не единственное обращение композитора к вокально-ораториальному жанру: им было написано множество пассионов, кантат, духовных гимнов, псалмов и ораторий. До нас дошли далеко не все из них, однако исполнительская судьба «Последних страданий…» сложилась вполне благополучно – правда, лишь за рубежом. В России кантата впервые прозвучала только сейчас, в год 300-летия со дня рождения К.Ф.Э. Баха.

Это сочинение было создано на основе «Страстей по Матфею», написанных К.Ф.Э. Бахом годом ранее. Особых различий между кантатой и ораторией он никогда не делал. Жанровой же принадлежностью опуса, определенного как страстная (пассионная) кантата, автор лишь подчеркнул ее узы не со старой барочной традицией исполнения пассионов, а с самим жанром оратории: как разновидность духовной музыки на немецкие тексты в Германии она возникла еще в начале XVIII века.

«Последние страдания Спасителя» – весьма масштабная музыкальная фреска для пяти певцов-солистов, смешанного хора и оркестра. Все сольные партии в ней не персонифицированы, а лишь приписаны к своим типам голосов (первому и второму сопрано, меццо-сопрано, тенору и басу). В кантате – 22 разноплановых музыкальных номера: речитативы (в том числе и accompagnato), ариозо и арии, порученные каждому из названных голосов, дуэт двух сопрано, а также хоровые эпизоды. Композиционная важность последних чрезвычайно велика, поэтому связь с жанром оратории очевидна. Пусть сочинение и открывается оркестровым вступлением со следующим за ним речитативом сопрано, уже вторым номером идет величественная хоровая экспликация «Воистину, понес Он нашу немощь». Ближе к финалу звучит небольшой хорал «Святой Творец, Господь», а кроме того, в партитуре есть еще три хора, которым поручены ключевые эпизоды: в повествовании о крестных муках Христа они подытоживают те или иные события евангельского канона. Особенно впечатляют хор «Станем взирать на Иисуса Христа», переходящий в грандиозную многоголосную фугу, и заключительный хор с блоками da capo, между которыми последовательно звучат соло сопрано, дуэт сопрано и меццо-сопрано, а также соло баса. Общее музыкальное развитие определяет особый настрой на растворение в атмосфере скорби и возвышенного религиозного экстаза.

На исторической премьере 1770 года в распоряжении К.Ф.Э. Баха, управлявшего исполнением и взявшего на себя партию органа в basso continuo, находились порядка 15 оркестрантов, а потребность в солистах и хоре обеспечивали всего восемь певцов. На этот же раз музыкально-творческие ресурсы были представлены в наиболее оптимальном соотношении. К великолепному оркестру Musica viva и маэстро А. Рудину – вдумчивому и обстоятельному дирижеру, пропустившему раритет через призму подлинного упоения его мелодической красотой, – присоединился вокальный ансамбль Intrada под руководством Екатерины Антоненко, который снова уверенно доказал, что за последние годы стал одним из наиболее значимых хоровых коллективов столицы.

Партии первого и второго сопрано рафинированно тонко и стилистически изысканно исполнила певица из Бельгии Лора Бинон. Лишь в одном-единственном номере (дуэте) восхитительный ансамбль с ней, сотканный, словно кружево тончайших оттенков чувств, составила сопрано Лилия Гайсина. Меццо-сопрано Дарья Телятникова, показав себя вполне уверенной вокалисткой, по сравнению с названными певицами «зацепила» меньше. Тенор из Германии Маркус Шафер, пробираясь сквозь непростые вокальные тернии партитуры, поначалу как-то не впечатлил, но по ходу дела «распелся», стал звучать намного раскованнее, пластичнее, музыкальнее. Зато партию баса в этой кантате немецкий баритон Кристиан Имлер примерил на себя настолько эффектно и адекватно задачам музыкального стиля, что по своей эмоциональной яркости и темпераментности она запомнилось больше всего.

Карл Филипп Эмануил  Бах – второй из пяти сыновей И.С. Баха – по праву считается одним из основоположников классического стиля в музыке. Его творчество стало прочным мостом, связавшим барокко и рококо с классицизмом, что в предложенном опусе прослушивается очень хорошо. Страстная кантата «Последние страдания Спасителя» (1770) – не единственное обращение композитора к вокально-ораториальному жанру: им было написано множество пассионов, кантат, духовных гимнов, псалмов и ораторий. До нас дошли далеко не все из них, однако исполнительская судьба «Последних страданий…» сложилась вполне благополучно – правда, лишь за рубежом. В России кантата впервые прозвучала только сейчас, в год 300-летия со дня рождения К.Ф.Э. Баха.

Это сочинение было создано на основе «Страстей по Матфею», написанных К.Ф.Э. Бахом годом ранее. Особых различий между кантатой и ораторией он никогда не делал. Жанровой же принадлежностью опуса, определенного как страстная (пассионная) кантата, автор лишь подчеркнул ее узы не со старой барочной традицией исполнения пассионов, а с самим жанром оратории: как разновидность духовной музыки на немецкие тексты в Германии она возникла еще в начале XVIII века.

«Последние страдания Спасителя» – весьма масштабная музыкальная фреска для пяти певцов-солистов, смешанного хора и оркестра. Все сольные партии в ней не персонифицированы, а лишь приписаны к своим типам голосов (первому и второму сопрано, меццо-сопрано, тенору и басу). В кантате – 22 разноплановых музыкальных номера: речитативы (в том числе и accompagnato), ариозо и арии, порученные каждому из названных голосов, дуэт двух сопрано, а также хоровые эпизоды. Композиционная важность последних чрезвычайно велика, поэтому связь с жанром оратории очевидна. Пусть сочинение и открывается оркестровым вступлением со следующим за ним речитативом сопрано, уже вторым номером идет величественная хоровая экспликация «Воистину, понес Он нашу немощь». Ближе к финалу звучит небольшой хорал «Святой Творец, Господь», а кроме того, в партитуре есть еще три хора, которым поручены ключевые эпизоды: в повествовании о крестных муках Христа они подытоживают те или иные события евангельского канона. Особенно впечатляют хор «Станем взирать на Иисуса Христа», переходящий в грандиозную многоголосную фугу, и заключительный хор с блоками da capo, между которыми последовательно звучат соло сопрано, дуэт сопрано и меццо-сопрано, а также соло баса. Общее музыкальное развитие определяет особый настрой на растворение в атмосфере скорби и возвышенного религиозного экстаза.

На исторической премьере 1770 года в распоряжении К.Ф.Э. Баха, управлявшего исполнением и взявшего на себя партию органа в basso continuo, находились порядка 15 оркестрантов, а потребность в солистах и хоре обеспечивали всего восемь певцов. На этот же раз музыкально-творческие ресурсы были представлены в наиболее оптимальном соотношении. К великолепному оркестру Musica viva и маэстро А. Рудину – вдумчивому и обстоятельному дирижеру, пропустившему раритет через призму подлинного упоения его мелодической красотой, – присоединился вокальный ансамбль Intrada под руководством Екатерины Антоненко, который снова уверенно доказал, что за последние годы стал одним из наиболее значимых хоровых коллективов столицы.

Партии первого и второго сопрано рафинированно тонко и стилистически изысканно исполнила певица из Бельгии Лора Бинон. Лишь в одном-единственном номере (дуэте) восхитительный ансамбль с ней, сотканный, словно кружево тончайших оттенков чувств, составила сопрано Лилия Гайсина. Меццо-сопрано Дарья Телятникова, показав себя вполне уверенной вокалисткой, по сравнению с названными певицами «зацепила» меньше. Тенор из Германии Маркус Шафер, пробираясь сквозь непростые вокальные тернии партитуры, поначалу как-то не впечатлил, но по ходу дела «распелся», стал звучать намного раскованнее, пластичнее, музыкальнее. Зато партию баса в этой кантате немецкий баритон Кристиан Имлер примерил на себя настолько эффектно и адекватно задачам музыкального стиля, что по своей эмоциональной яркости и темпераментности она запомнилось больше всего.

Корябин Игорь
25.11.2014


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: