< №9 (113) Сентябрь 2013 >
Логотип

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИВАНА СУСАНИНА

Концертное исполнение оперы Глинки «Жизнь за царя» силами Государственной академической симфонической капеллы России под руководством Валерия Полянского, состоявшееся 11 сентября на Новой сцене Большого театра, формально попадает в разряд «датских». Правда, если привязываться не к году, а к самой дате официального провозглашения первого русского царя из дома Романовых, то исполнение должно было бы состояться еще в конце февраля (или в начале марта по привычному для нас григорианскому календарю). И все же это культурное событие не канет в Лету: его художественно-музыкальная значимость несомненна.

Сегодня, когда после капитальной реконструкции функционирование исторической сцены Большого театра возобновлено в полном объеме, ни «Жизнь за царя», эпохальная полнометражная постановка 1989 года, ни редуцированная редакция советского периода под названием «Иван Сусанин» в его репертуаре не числятся. Спектакль «Жизнь за царя», хотя и востребованный крайне редко, сохраняется в Мариинском театре: режиссером-маргиналом Дмитрием Черняковым эта «инсталляция» была сконструирована в год 200-летнего юбилея Глинки. В ноябре прошлого года оригинальная постановка «Жизни за царя», созданная вдумчивым и здравомыслящим режиссером Андреем Сергеевым, появилась в Челябинском театре оперы и балета им. М.И. Глинки. Похоже, этим современная постановочная история первой русской патриотической оперы пока исчерпывается, так что интриговал уже сам факт ее нынешнего нового прочтения.

Маэстро Полянский пригласил слушателей в чисто музыкальное путешествие по страницам великой партитуры, и, признаться, в финале возвращаться из него в реальную жизнь абсолютно не хотелось. Несмотря на концертный «формат», основные персонажи оперы выходили к рампе в гриме и узнаваемых сценических костюмах из прежней театральной подборки «Ивана Сусанина». Демонстрация на экране-заднике тематических слайдов и кинокадров воссоздавала художественные образы и фантомные картины далекого исторического прошлого, словно это и впрямь были «хроники 1612–1613 годов», то есть конца Смутного времени, увенчавшегося избранием первого русского царя из династии Романовых.

Итак, хор располагался в глубине сцены, оркестр и дирижер – на сцене, а солисты, появлявшиеся в нужные моменты, – соответственно на авансцене. В ансамблях они неизбежно образовывали, по меткому выражению Россини, «грядку артишоков», и ни о каких мизансценах речи, естественно, быть и не могло, но все же благодаря костюмам и гриму сольные эпизоды того или иного персонажа неожиданно выявляли и признаки актерского сценического перевоплощения.

Особенно поразил этим в партии Ивана Сусанина солист театра «Геликон-опера» Михаил Гужов. Но не только этим: он определенно был в ударе и с вокальной точки зрения. На прошлогодней премьере в Челябинске певец был занят в этой же партии во втором составе, но тогда сравнение с местным басом-профундо Станиславом Трофимовым исполнитель, выписанный из Москвы, однозначно проигрывал. Одному Богу известно, откуда на этот раз взялась у него и кантилена, и драматическая выразительность, и совершенно потрясающая фразировка, и ощущение подспудной сакральности такого благодатного во всех отношениях образа, каким является Иван Сусанин. Однако факт остается фактом: творческий рост певца не застыл на месте, за прошедший год его мастерство обогатилось новыми психологическими красками и техническими достижениями.

Еще одним ярким открытием стала Ксения Дудникова, солистка-стажер Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, обладательница сочного и насыщенного контральто. В травестийной партии Вани она была удивительно органична и естественна, демонстрируя при этом уверенный артистический кураж и полную техническую раскрепощенность. Такой голос, как этот, глубокое и темное по тембральной окраске контральто, в наше время большая редкость. Однако одних природных данных было бы определенно мало: кажущаяся легкость исполнения партии Вани – результат огромного целенаправленного труда.

Лирико-колоратурное сопрано Анастасия Привознова в партии Антониды обратила на себя внимание общей вокальной культурой интерпретации, отточенностью фразировки, осмысленностью интонации и, что для легких сопрано сегодня скорее исключение, чем правило, – хорошей певческой дикцией. Правда, ее голос звучал все же несколько жестковато: пластичности и мягкости ему не хватало буквально на йоту.

Героем вечера в партии Богдана Собинина стал солист Госкапеллы России Олег Долгов, ведь его роль вобрала в себя и архисложную для теноров вторую арию «Братцы, в метель», которую обычно всегда купируют. Партия Собинина вообще непроста, но с этой арией становится и вовсе «крепким орешком». Ее исполнитель на этот раз победил, создав истинно героический образ русского ратника и при этом не спасовав ни перед кантиленой, ни перед высокой тесситурой, ни перед специфичной эмоциональностью, неизбежно привносимой «русским бельканто». Возможно, восстановление этой арии и стало платой за досадные купюры – ряд «обязательных» эпизодов в избе Сусанина и грандиозный «реквием» (трио Собинина, Антониды и Вани). Этот ансамбль никогда не звучал в «Иване Сусанине» советского периода и поэтому, как и вторая ария Собинина, прочно ассоциируется для отечественных меломанов именно с названием «Жизнь за царя».

Корябин Игорь
27.09.2013


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: